Разорванная пара - Маргарита Дюжева

Таня

Я помню, как чай пила у бабы Маши. Невкусный, дешевый, с запахом старого ссаного веника. Но я пила, чтобы не обижать старушку, маленькими глоточками, стараясь не морщиться, и плюшкой закусывала. Обычной, плохо поднявшейся, с жесткой корочкой.

Она смотрела на меня и причитала, никак не могла нарадоваться, что я ее помогла, а мне было стыдно. За что хвалить? За обычную человеческую вежливость и заботу? Так любой бы откликнулся.

Хотя нет. Не любой. Никто не откликнулся. Только я.

Когда спустя минут двадцать раздался нетерпеливый звонок в дверь, я извинилась и начала собираться. К бабе Маше пришли, и мне здесь больше нечего делать, да к тому же домой хотелось — все мысли о подарке Руслану.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что это Бекетов. Прилетел на поиски меня, отчитал за то, что ушла без разрешения, не пойми куда и неизвестно к кому.

Я попыталась утихомирить любимого, но он был непреклонен, пока к нашей беседе баба Маша не подключилась. Старушка Божий одуванчик начала расхваливать меня на все лады, говорить, как ему повезло, что таких, как я, и не осталось вовсе.

Я краснела, отнекивалась, как могла, а в результате все закончилось тем, что мы уже втроем сидели на кухне и пили невкусный чай.

— Больше никогда не смей уходить без разрешения, — пробасил Руслан, когда баба Маша в другую комнату вышла.

— Я просто хотела помочь, — ободряюще сжала его руку.

— В следующий раз накажу, — пообещал низким шепотом, от которого мурашки по спине побежали.

— Отшлепаешь? — не могу удержаться, поддеваю его, с удовольствием наблюдая, как в хищной улыбке расплывается.

— Хуже, — к себе притянул и в губы впился, жестко, вынуждая подстраиваться, сдаваться.

— Ой, милые, — на пороге бабулька появилась, увидела, чем мы занимается и пятится начала, — совсем забыла, к соседке надо зайти.

— Баб Маша, да не надо, — высвобождаюсь из наглых рук, отпихивая его от себя, но поздно, хозяйки и след простыл.

— Руслан, ну что ты сделал?! Она теперь не пойми что подумает! — С досадой всплеснула руками.

— Все то она подумала и ушла специально, — двинулся на меня, пронзительным взглядом прожигая.

— Руслан! Ты что??? Не смей! Не здесь!

— Здесь, дорогая моя, здесь. Сама напросилась. Обхватил меня, от пола оторвал и бесцеремонно в комнату отнес.

А дальше…сдалась, не смотря на место странное, на ситуацию непонятную. Растворилась в его руках, позволяя делать все, что хотел. Потому что это он был. Родной, любимый, всегда желанный. И все казалось таким правильным, и в то же время острым, на грани.

Только пробуждение вышло жутким. Открыв глаза, его перед собой увидела, злого, мрачного, и взгляд такой… жесткий, ледяной, обещающий расправу.

За спиной Кирилл топтался, глядя на меня с таким выражением, будто гадина последняя.

Но самое страшное не это.

Запах, чужой, все тело мое им пропитано, каждый миллиметр, каждая складочка.

Как такое возможно???

Я была здесь с ним, а теперь он стоит напротив, а я покрыта запахом другого мужика, с ног до головы.

Уже понимая, что это финиш, попыталась что-то сказать, только Бекетов не слушал. Каждое его слово как удар, каждый взгляд, как нож под ребра.

Я видела, как его штормит, как на лице проскальзывает целый спектр эмоций, от бешенства до разочарования, и тщательно скрываемой боли.

Надо было что-то сказать, попытаться спасти ситуацию, но у меня не было слов.

Я его предала. Почему? Зачем? Я не знаю! Я вообще ничего не знаю! Меня отравили? Подмешали чего-то? Не может быть! Я бы почувствовала! Все было невкусное, но обычное! Без отравы, химии, прочего дерьма! Я знаю, я уверена!

Тогда как… В голове не укладывалось.

Дома начался ад.

Я не знала, что Руслан может быть таким. Другой. Жесткий, циничные, грубый. В какой-то момент я испугалась, что набросится на меня — янтарные глаза волчьими сделались, и от человека ничего там не осталось.

Он унижал, словами бил больно, пугая своими переменами, своим новым образом. Впервые я узнала, что такое воля прайма, когда одной фразой запретил говорить, и как не пыталась, не могла и слова из себя выдать, лишь мычала, как убогая. А потом ушел, хлопнул дверь, запретив выходить за порог, превращаясь из любимого мужа в жестокого тюремщика.

С трудом в комнату поднялась и долго мылась, пытаясь содрать с кожи память о чужих прикосновениях. Только там окончательно накрыло. Я была с другим! Позволяла иметь себя как угодно, ластилась мартовской кошкой, просила еще. У чужого мужика! Незнакомого оборотня.

Затошнило от мерзости, от отвращения к самой себе. Как тут отмыться, когда грязь везде? Снаружи, внутри, в каждой клеточке.

Два дня наполненные безумием, ужасом, сдавливающим в железных тисках, страхом потерять его.

Я не знала, что сказать в свое оправдание, так что бы он поверил, понял, принял. Потому что сама не понимала. Словно не я там была, не со мной все случилось. Проигрывала в голове раз за разом день моего падения, пытаясь найти объяснение, зацепку, момент на котором можно было повернуть назад, и не находила. Я не заметила подмены, не поняла, что это кто-то другой, а не Руслан.

Что это было? Гипноз? Помутнение рассудка?

Уже не важно. Уже все сделано! Насмешка судьбы: помощь старушке оказалась моей погибелью. Не знаю кем, зачем, почему, но все было разыграно как по нотам, специально для меня. И лицо бабы Маши мне теперь в ужасах являлось, стоило только глаза прикрыть. Это же так подло, играть на порядочности других, так грязно! За что?

И я почти уверена, что Бекетов не простит.

Альфа клана, прайм, сильнейший из сильнейших — он не переступит через свою гордость никогда. Ему не нужен порченый товар, не нужна жена, которая даже узнать подмену не смогла.