Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Несмотря на свое враждебное отношение к Кахтани, Даре было тошно видеть панику, медленно проступающую на лице Мунтадира. Он слишком хорошо понимал, что сейчас чувствует эмир.

– Я… я оповещу Ваджеда. – Эмир уже сдался и даже не понял этого. – Письмо! Я пошлю письмо со своей печатью, в котором прикажу не причинять вреда Джамшиду.

– Как мы пошлем это письмо? – спросила Манижа. – Магии нет. Нет метаморфов, умеющих летать, нет заклинаний, которые нашептывают птицам. Мы даже не знаем, куда направить твою весточку.

– В Ам-Гезиру, – выпалил Мунтадир. – На юге стоит наша крепость. Или в Та-Нтри! Если Ваджед узнает об отце, он может направиться к королеве.

Манижа положила руку ему на колено:

– Благодарю тебя за информацию. – Она поднялась на ноги. – Остается молиться, чтобы мы не опоздали.

Теперь уже Мунтадир не хотел отпускать ее.

– Подожди! – закричал он, пытаясь встать с земли, и зашипел, перенося вес тела на здоровую ногу.

Манижа дала Даре знак открыть дверь.

– Не бойся, я только возьму все необходимое, чтобы осмотреть твои раны, и сразу вернусь, – она оглянулась. – Теперь, когда ты немного разговорился, возможно, я приведу ифритов. У меня к тебе еще много вопросов о печати Сулеймана. – Она шагнула в дверной проем, оставив Дару позади.

Мунтадир бросил на него полный отчаяния взгляд через всю камеру:

– Афшин…

Он твой враг. Он вынудил Нари лечь с ним постель. Но Дара не мог вызвать в себе ни гнева, ни ненависти, ни даже проблеска торжества от долгожданного триумфа над семьей, уничтожившей его близких.

– Я дам знать, если будут новости о Джамшиде, – сказал он тихо.

А затем, оставив Мунтадиру маленькую поблажку в виде парящих в воздухе светящихся шаров, ушел, закрывая за собой дверь.

Манижа уже направлялась в сторону туннеля.

– Зейнаб аль-Кахтани находится в секторе Гезири.

Дара нахмурился:

– Откуда ты знаешь?

– Этот тип далеко не так умен, каким себя считает. Нужно забрать ее оттуда.

– Сектор Гезири укреплен изнутри. Ализейд объединил соплеменников и шафитов под своим командованием и готовился к осаде задолго до нашего прибытия. Если принцесса находится по ту сторону их баррикад, будет непросто вытащить ее оттуда.

– Выбора нет. Зейнаб должна оказаться в наших руках, и желательно прежде, чем обо всем прознает ее мать. – Манижа поджала губы в мрачной гримасе. – Я рассчитывала на то, что Хацет будет в Дэвабаде. Можно было взять ее в заложники, чтобы держать в узде Аяанле. Вместо этого приходится иметь дело с разгневанной вдовой, которая защищена морем и располагает горой золота для финансирования своей мести. – Она отвернулась, жестом приглашая Дару следовать за собой: – Идем.

Он не двинулся с места.

– Мы не договорили.

Манижа с возмущенным видом оглянулась:

– Прошу прощения?

Дару снова начала бить дрожь.

– Ты не имела права. Не имела права так манипулировать именем моей сестры.

– Разве я сказала неправду? Зейнаб аль-Кахтани и вправду рискует, слоняясь по Дэвабаду безо всякой протекции. Забудь о благородных воинах Гезири, которые, по мнению Мунтадира, смогут ее защитить. Ее отец на протяжении десятилетий издевался над народом этого города, и многие с радостью воспользовались бы нынешней сумятицей, чтобы отомстить за это.

– Это не… – Дара не мог найти слов, презирая себя за то, с какой легкостью она оборачивала их против него. – Ты знаешь, что я имею в виду. Ты должна была предупредить меня заранее, что собираешься говорить о ней.

– Ах, должна была? – Манижа развернулась к нему лицом. – Чтобы ты мог в более красивых выражениях сказать, что бросил бы моих предков к ногам Кахтани?

– Я был в ступоре! – Дара постарался обуздать гнев, когда языки пламени вспыхнули в его ладонях. – Мы ведь должны действовать сообща.

– О чем же ты думал, когда шептался с Каве за моей спиной о Джамшиде и Мунтадире? – Ее черные глаза вспыхнули. – Ты не подумал, что должен был предупредить меня заранее о том, что мой сын на протяжении десяти лет крутил роман с сыном Гасана?

– Ты теперь шпионишь за мной? – пробормотал он.

– А есть необходимость? – парировала Манижа. – Потому что я бы предпочла не расходовать на это наши и без того ограниченные ресурсы, и хотелось бы надеяться, что безопасность нашего народа – достаточный стимул, чтобы держать вас в узде.

Коридор задрожал от его бессильного негодования, из воздуха посыпались искры.

– Не рассказывай мне о безопасности нашего народа, – процедил Дара сквозь зубы. – Наш народ был бы в большей безопасности, если бы мы не поторопились с вторжением и не пытались совершить геноцид Гезири, о чем я предупреждал!

Если он думал, что демонстрация магии смутит Манижу, Дара ее недооценил. Та не повела даже бровью, а тьма в ее черных глазах внезапно стала еще чернее.

– Ты забываешься, Афшин, – предупредила она, и будь на его месте кто угодно другой, он бы простерся у ее ног, услышав опасные нотки в голосе Манижи. – Вина за нашу неудачу лежит и на твоих плечах. Или ты думаешь, Визареш не рассказал мне о твоем промедлении с Ализейдом аль-Кахтани? Если бы ты приговорил этого пескоплава сразу, как только добрался до него, Нари не убежала бы с ним. Она не отдала бы ему печать Сулеймана и не покинула бы город, лишив нас магии. Вторжение могло бы увенчаться успехом!

Дара ощетинился, но ничего не мог на это возразить. Позже он может и придушить ифрита за то, что распускал язык, но оставить Ализейда в живых действительно было роковой ошибкой.

Манижа и сама поняла, что Дара готов признать поражение.

– Никогда больше ничего от меня не скрывай, слышишь? Мне предстоит править городом, и я не могу делать этого, параллельно переживая за то, какие секреты скрывает глава моей службы безопасности. Мне нужны верные подданные.

Дара нахмурился и сложил руки на груди, подавляя в себе порыв что-нибудь испепелить.

– Что ты предлагаешь делать? Мы все еще не имеем понятия, где находятся твои дети, и ты ясно дала понять, что мне нельзя рисковать безопасностью целого племени, отправляясь на их поиски.

– Нам и не нужно отправляться на их поиски, – сказала Манижа. – Это сделают за нас, если мы сделаем правильное заявление.

– Правильное заявление?

– Именно. – Она снова поманила его к себе: – Пойдем, Афшин. Пришло время обратиться к моим новым подданным.