Стеклянный меч - Виктория Авеярд

У меня есть дела. Я должна позаботиться о списке Джулиана, начать подготовку к этому масштабному предприятию. И если мне понадобится Кэл, кто посмеет отказать? Если на кону – спасение многих жизней от петли, кто скажет «нет»?

Что-то подсказывает мне, что, например, человек с кровавым глазом. Но я отгоняю эту мысль.

Гиза лежит, растянувшись, на койке напротив и здоровой рукой выдергивает нитки из куска черной ткани. Она даже не смотрит на меня, когда я потягиваюсь, треща суставами.

– Доброе утро, деточка, – говорит она, не скрывая ухмылку.

И получает подушкой по физиономии.

– Не начинай, – предупреждаю я, втайне радуясь, что она дразнится. Вот если бы и Килорн вел себя так же, став чуть более похожим на рыбацкого мальчишку, которого я помню.

– Все в столовке. Завтрак еще не закончился.

– А где лазарет? – спрашиваю я, подумав про Шейда и Фарли.

Сейчас сестра – один из моих основных союзников.

– Тебе надо поесть, Мэра, – строго говорит Гиза и наконец садится. – Я серьезно.

Тревога в ее глазах смущает меня. Очевидно, я выгляжу хуже, чем предполагала, раз уж Гиза обращается со мной столь бережно.

– Ну а где столовка?

Фыркнув, она встает и бросает рукоделье на постель.

– Так я и думала, что буду нянькой, – бормочет сестра, совсем как мама, когда сердится.

На сей раз она увертывается от подушки.

С утра мы быстрей преодолеваем лабиринт коридоров. По крайней мере, я помню дорогу – и мысленно отмечаю двери, мимо которых мы проходим. Некоторые открыты – за ними пустые спальни и немногочисленные отдыхающие Красные. То и другое внятно свидетельствует о предназначении казармы номер три, которая, очевидно, отведена для семейных. Здешние обитатели не похожи на бойцов Гвардии, и я сомневаюсь, что большинство из них когда-либо участвовали в сражении. Тут есть и дети, даже совсем маленькие, которые бежали вместе с родителями или были привезены на остров. Одна комната буквально набита старыми, поломанными игрушками, а стены спешно выкрашены в тошнотворно-желтый цвет в попытке сделать бетон повеселее. Никакой надписи нет, но я понимаю, для кого отведено это помещение. Для сирот. Я быстро отвожу глаза, глядя куда угодно, только не на эту клетку для живых призраков.

По всему потолку тянутся провода, неся медленное, но ровное течение электричества. Я не знаю, что дает острову энергию, но низкое гудение успокаивает меня, напоминая, кто я такая. По крайней мере, это никто не сумеет отнять, во всяком случае, здесь, вдали от заглушающей способности ныне покойного Арвена. Вчера он чуть не убил меня, подавив мою силу своей, превратив меня в Красную девчонку, у которой нет ничего, кроме грязи под ногтями. На арене я едва успела испугаться такой перспективы, но теперь она меня гнетет. Моя способность – самое ценное, чем я обладаю, пусть даже и ценой отлучения от остальных. Но это цена, которую я готова заплатить за силу.

– На что это похоже? – спрашивает Гиза, заметив, как я смотрю на потолок. Она сосредотачивается на проводке, пытаясь ощутить то же, что и я, но тщетно. – Я имею в виду, электричество.

Я не знаю, что сказать. Джулиан легко ответил бы на вопрос (скорее всего, поспорив сам с собой в процессе и заодно в деталях изложив историю способностей и причины их появления). Но Мэйвен не далее чем вчера заявил, что моему старому учителю не удалось бежать. Его схватили. Зная Мэйвена – не говоря уж об Эларе, – я уверена, что Джулиан мертв, казнен за то, что сделал для меня, и за преступления, совершенные давным-давно. За то, что он – брат женщины, которую искренне любил прежний король.

– Энергия, – наконец говорю я, распахнув дверь, ведущую во внешний мир. Морской воздух охватывает меня и треплет спутанные волосы. – Сила.

Это слова Серебряных, но тем не менее они правдивы.

В норме Гиза не отвязалась бы так быстро. Тем не менее она замолкает. Сестра понимает, что ее вопросы – не те, на которые я хочу отвечать.

При дневном свете Так выглядит одновременно более и менее зловещим. Солнце ярко сияет в небе, согревая осенний воздух, а за казармами трава сменяется редкой порослью деревьев. Ничего похожего на дубы и сосны, растущие возле Подпор, но пока что и это сойдет. Мы с Гизой идем по бетонному двору, пробираясь мимо людей, занятых делом. Бойцы в красных кушаках разгружают мобили, складывая ящики вроде тех, что я видела накануне на лодке. Я слегка замедляю шаг, надеясь взглянуть хоть глазком на груз, но странные солдаты в новой форме заставляют меня остановиться. Они одеты в синее, но это не яркий цвет Дома Озаноса, а более холодный и тусклый оттенок. Я его не узнаю. Они похожи на Фарли, высокие и бледнолицые, со светлыми волосами, остриженными почти под корень. «Иностранцы», – догадываюсь я. Они стоят над грузом, держа в руках винтовки, и стерегут его.

Но от кого?

– Не смотри на них, – бормочет Гиза.

Она хватает меня за рукав и тянет дальше, стремясь поскорей отойти от солдат в синем. Один из них, прищурившись, внимательно наблюдает за тем, как мы уходим.

– Почему? Кто они такие?

Сестра качает головой и продолжает меня тащить.

– Не сейчас.

Естественно, я хочу остановиться и смотреть на солдата, пока он не поймет, кто я такая. Но это глупое, детское желание. Я должна сохранять маску, должна казаться бедной девушкой, сломленной испытаниями. Я позволяю Гизе увести себя прочь.

– Это люди полковника, – шепчет она, как только мы оказываемся за пределами слышимости. – Они пришли вместе с ним с севера.

«С севера».

– Это Озерные? – спрашиваю я, чуть не ахнув от удивления.

Гиза сдержанно кивает.

Теперь цвет формы совершенно ясен – это цвет холодной озерной воды. Перед нами – солдаты чужой армии, подданные чужого короля, но они здесь, на нашей стороне. Норта сто лет воюет с Озерным краем, сражаясь за землю, еду и славу. Огненные короли против ледяных, а в промежутке – серебряная и красная кровь. Но, видимо, новый рассвет наступает для всех.

– Полковник и сам Озерный. А после того что произошло в Археоне… – На лице Гизы отражается боль, хоть она не знает и половины моих приключений. – …Он приехал, чтобы, как выразился Трами, «все уладить».

«Здесь что-то не так», – сомнение не дает мне покоя, точно так же, как Гиза, тянущая меня за рукав.

– А кто он вообще?

Я не сразу понимаю, что мы дошли до столовой, приземистого строения, похожего на казарму. За дверью слышится лязг посуды, но мы не заходим внутрь. Пусть даже от запаха еды у меня урчит в животе, я жду от Гизы ответа.

– Тот человек с кровавым глазом, – говорит она, указывая на собственное лицо. – Он теперь главный.

«Начальство». Шейд шепотом произнес это слово на лодке, но я тогда не особенно задумалась. Значит, вот что он имел в виду? Брат пытался предостеречь меня насчет полковника? После вчерашнего ареста Кэла… да, наверное. Не очень-то приятно знать, что такой тип управляет целым островом и всеми, кто на нем находится.