Лекарь-возлюбленный - Маша Моран

— А вы, значит, пришли спасти меня от него?

Он ухмыльнулся, подняв один уголок рта:

— Даже не думал об этом. Меня послали сюда передать вам одежду. — Он указал на ворох ткани у себя в руках. Встав на цыпочки, одним грациозным движением закинул все это на ширму.

Грациозным? Мужчина не может быть грациозным. Но этот сопляк выглядел именно так.

— Должно быть совсем не то, к чему вы привыкли в столице. — Он как бы невзначай разгладил складки на сером халате.

К чему этот допрос? Пытается выпытать, кто я? А что если, он видел меня? Нет, не может быть. Тот, кто допущен во дворец, очень редко покидает его. А к членам королевской семьи подпускают лишь проверенных.

— А откуда вам известно, кто и к чему привык в столице?

Лекарь пожал плечами:

— Мне рассказывали.

Я кивнул:

— Надо же… А я уж подумал, что вы частый гость там.

Его глаза забавно расширились:

— С чего вы взяли?

— Вы на похожи на крестьянина.

— Я и не крестьянин. Я — лекарь. — Он выгнул золотисто-серебряные брови и направился к выходу.

Сбегает? Нет, я еще не готов его отпустить!

Сам не знаю почему, но хотел, чтобы он задержался. Побыл тут еще минуту. Или две.

Да зачем мне это надо?! Внутренний голос издевательски шепнул: чтобы узнать, что он скрывает… Вот только мне не должно быть никакого дела до него.

И все же я отчаянно искал предлог остановить его.

Когда он уже протягивал руку к двери, я едва ли не выкрикнул:

— Спасибо за одежду.

Он обернулся, насмешливо глядя на меня:

— Это не меня стоит благодарить. Госпожа Айми передала их. — На мой вопросительный взгляд он пояснил: — Вы спасли ее сына — Джуна. Он уже всем рассказал, как благородный господин бросился к нему через все поле и изрубил десяток монстров одним движением меча. Вы теперь герой. — Судя по его усмешке, он считал меня кем угодно, но только не героем. — Айми так впечатлена вашим подвигом, что пожелала сама отнести вам одежду, услужить при купании, помочь расчесать и высушить волосы. Но все сочли, что это слишком даже для бывшей служительницы Дома Услады. Потому решили возложить эту почетную обязанность на меня. — Судя по кислому выражению лица, он совсем этому не обрадовался.

Он открыл дверь, впуская в купальню прохладный воздух, но я снова его остановил:

— Как вас звать?

— Рэйден. — Он выгнул брови. — После купания вас ждут в Павильоне Семи Колодцев. На ужин. — Он отвернулся, демонстрируя аристократично прямую спину, и вышел.

Я осознал, что пялюсь в дверь, только когда начал покрываться гусиной кожей. Перед глазами стояла узкая спина, обтянутая выцветшей тканью, и растрепанный вихрь волос на затылке, будто кто-то запускал пальцы в его пряди. В воздухе до сих пор стоял отчетливый аромат сладости. Сластолюбец. Сейчас он тоже отправился к женщине?

Впрочем, меня это не должно волновать. Лишь бы он помог вылечить Дайске.

* * *

Мне снились длинные изящные пальцы, зарывающиеся в мои волосы. Белоснежные ладони мучительно медленно скользили по коже, обжигая белым пламенем. После каждого прикосновения оставалась алая полоса ожога. Я чувствовал себя заклейменным.

От этих незамысловатых ласк хотелось сорвать с себя одежду. Обхватить тонкие запястья и водить чужими ладонями по всему телу. По груди, животу, бедрам.

Я не видел ни лица, ни тела своей искушающей возлюбленной. Она вся была окружена молочно-белым туманом. Лишь отчетливо выделялись линии ключиц на алебастровой коже. Я хотел коснуться их губами, а потом обвести языком.

— Господин! Господин Ван!

Из забытья меня вырвал встревоженный голос Ясуо.

Я с трудом открыл глаза и тут же встретился с его испуганным взглядом:

— Вам снился кошмар? О нападении черных монахов? Вы стонали…

Проклятье!.. Я заставил себя сесть, надеясь, что в сизом сумраке не будет заметно, как кровь прилила к лицу. Нет, мне снился вовсе не кошмар. Мне снился самый прекрасный и одновременно мучительный сон за всю жизнь.

— Вы так и не поели… — Ясуо покачал головой.

В памяти всплыли все события вчерашнего дня.

Кажется, я уснул на полу, возле низкой грубой кровати на которой лежал Дайске. Я дернулся к нему. Он был все таким же бледным и осунувшимся. Грудь не двигалась…

— Он дышит? — Я поднес ладонь к его губам, ощущая слабую ниточку воздуха.

— Дышит, конечно. Господин лекарь не оставил бы его так, если б не дышал.

Лекарь… Вчера я его больше не видел. Он исчез, словно никогда и не существовал. Ясуо приходил звать меня на ужин, но я не пошел, оставшись сторожить Дайске. Потом крестьянин принес мне еды, но аппетита не было. А потом я, видимо, уснул.

Я стянул с себя старое тонкое одеяло. Странно, вчера его не было.

— Откуда это? — Я отбросил видавшее виды покрывало.

Ясуо нахмурился:

— Так господин лекарь, наверное, укрыл вас. По ночам-то в башне страсть, как холодно. В ледышку превратиться можно.

Лекарь. Лекарь. Лекарь! Я вскочил на ноги.

— Где он?!

Как он посмел?! А что если Дайске станет плохо? Что если он будет умирать, а я даже не пойму этого?! Это лекарь должен дежурить у постели больного, ловя каждый его вздох! Если бы мы были во дворце, проклятый наглец был бы уже казнен! Я бы лично отрубил его белокурую голову, забитую лишь развлечениями и плотскими утехами.

Я схватил Ясуо за грудки и встряхнул, тихо рыча:

— Где-е-е?! Он?!

Ясуо побледнел:

— Г-господин лекарь, что ли?

— Д-да…

— Так в оранжерее своей… Он там с самого утра возится…

Я отшвырнул от себя крестьянина и приказал:

— Веди!

При свете дня башня выглядела ничуть не лучше, чем в закатном сумраке. Везде пыль, паутина и запустение. Для лекаря это недопустимо. Он обычный колдун! Хитрый гаденыш, который притворяется целителем ради одному ему известных целей. И его внешность — не иначе как морок. Способ получить желаемое. Деньги, власть, женщин.

Я был так уверен, что увижу его в объятиях какой-нибудь околдованной глупышки или даже двух, что слегка удивился, когда понял, что Ясуо ведет меня… это строение походило на сарай. Крестьянская хижина без одной стены, полностью открытая ветрам и непогоде. Она притулилась сразу за башней и была не видна с другой стороны. Рядом разросся буйный сад из растений, которых я в жизни не встречал. Что-то похожее на плющ тянулось вверх по каменной стене. Несколько огромных валунов были покрыты мхом и лишайником — все разных цветов. Создавалось впечатление, что кто-то выращивает их специально, прямо на камнях. Которые, скорее всего, тоже оказались тут не случайно.