Сцинка - Зоя Ясина

— Что ты сделала? — пошатываясь, Лавиния всё-же поднялась на ноги. — Моего Ксандро?

— Я сразу сказала тебе, что так будет, — Сцинка посмотрела на разлом. — Уходить надо, Лавиния. Поговорим, когда вернёмся.

— Так мы же… — Мадам отказывалась поверить в услышанное. — Мы же решили, что ты просто придёшь с ним, приценишься. А потом передумаешь.

— И поведу через пустыню обратно? Чтобы что? Я бы нигде не выручила больше денег, чем здесь.

— Но я для того и пошла, чтобы Ксандро… Чтобы обратно… Мы договаривались… — лепетала Лавиния. Сцинка вздохнула.

— Не договаривались. Ты сама себе что-то придумала. Решила, что я соглашусь и увязалась за мной. Всё.

— Ты ведьма, Сцинка!

— Не думаю. Была бы ведьмой, убивала бы без пуль и ножей, — Сцинка подошла к месту, где она устраивалась на ночлег. Отбросила камни, разрыла песок. Её мешок и вещи на месте. Она начала собираться.

— Так ты и убиваешь! Без ножа режешь! — Лавиния пошатнулась, но устояла на ногах. Руки она сжала в кулаки, вцепившись пальцами в ткань на груди. Рванула. Она задыхалась.

— Ты бы полегче! — разволновалась Сцинка.

— А тебе что, убийца! — Лавиния часто задышала, закашлялась. — Что тебе! Жизнь Ксандро, моя жизнь, тебе что?! Что-то хоть значит?!

— Жизнь Ксандро твоего, действительно, не значит ни черта. А вот ты бы угомонилась, — Сцинка попробовала подойти, Лавиния отпрыгнула.

— Так он моя жизнь, Сцинка! Пустынная ты ведьма! — Мадам в бешенстве вращала глазами. — Будь ты, Сцинка, проклята! Проклята будь!

— Уже… — прошептала Сцинка, едва шевеля губами. Она решила дать Лавинии оплеуху, чтоб та успокоилась. Но Мадам сама внезапно взяла себя в руки.

— Деньги отдай! И не жди меня, проваливай!

— Не дойдёшь сама, — покачала головой Сцинка.

— Не совсем беспомощная! Дойду! С Ксандро дойду! — Лавиния выхватила свои пять золотых. — Выкуплю его и с ним и вернусь. А ты проваливай!

— Дура ты, — поморщилась Сцинка, потирая шею. Пальцы скользнули по влажному. Посмотрела на руку: под ногтями гнойная кровь. — Надо уходить. И быстро.

— Уходи к дьяволу! Вы родня, не иначе! Видеть тебя не хочу! Умрешь, я рада буду! Свечку поставлю, самую дорогую, не поскуплюсь. Попрошу, чтоб тебя черти зажарили!

— Силы побереги, — устало выдавила Алиша. Лавиния не приспособлена к пескам. А у разлома… — Кому продала? — взвизгнула Мадам, уже направляясь к развалу.

— Реме, — коротко бросила Сцинка. Как же Иеремия столько продержался? Сам уже, как ящер пустынный, тоже весь в струпьях. Засох, зачерствел. И тоже, как она, гниет, только изнутри, не снаружи.