Первоклассная учительница, дракон и его сын - Лариса Петровичева

- А! - воскликнула я. - Ты знаешь, о чем пишут в любовных книжечках!

Кайлен по-прежнему улыбался, но его взгляд темнел, словно дракон снова надевал на себя привычную броню.

- Айви читала, - сказал он, погладил меня по плечу и быстрым шагом ушел с балкона, словно боялся, что я его остановлю.

- Спасибо! - крикнула я ему вслед и подумала, что сейчас он ответит «Всегда пожалуйста».

Но он не ответил.

***

Утро началось с того, что социальная сеть пикнула входящим сообщением на экране смартфона.

«Юлия! Где ты?»

Я потерла глаз, оторвала голову от подушки, не до конца понимая, где нахожусь. Комната вроде бы моя и не моя, смартфон вроде бы мой, но. Ах, да. Я вряд ли когда-нибудь попаду домой.

«Я уже дома, Ник, - написала я. - Привет».

Ник прислал смайл со смешным синим существом, которое выглядело рассерженным.

«Как же ты умудрилась так сбежать? Черный ход? Я ждал тебя, хотел подвезти».

Подвезти. Узнать, где я живу. Я села на кровати, понимая, что отвечать придется очень осторожно - кажется, Ник что-то начал подозревать. Наша встреча с Кайленом была случайной, он просто живет рядом с парком, и Ник не должен раскопать, что это не так. Впрочем, если я говорила с ним о душевных болезнях драконов, и мне понадобится помощь его отца, то, возможно, придется рассказать ему правду.

«Честно говоря, я не знаю, насколько он черный. Просто врач меня выписал, и я спустилась по ближайшей лестнице. Никогда раньше не была в этой больнице».

Новая картинка с синим существом: теперь оно задумчиво постукивало пальцем по подбородку.

«В очередной раз убеждаюсь, что ты попаданка. Это центральная столичная больница, здесь бывали все на общих осмотрах в школе».

Я рассмеялась, а Ник добавил:

«Сегодня в «Большом зеркале» будет моя статья о вчерашнем прорыве. Не люблю славить драконов, но пришлось признать: если бы не министр аш ан Тан, я бы уже был в брюхе той твари».

Я вспомнила, с какой яростью Ник кричал на двухголового медведя, и по телу прокатилась волна мурашек.

«Ник Хоннери оказался храбрее меня», - вспомнила я слова Кайлена и написала:

«Спасибо, Ник. Если бы не ты, мы бы оба погибли. И не спорь со мной, это так».

«Я, наверно, возьму отпуск на пару недель, - признался Ник. - До сих пор та гадина перед глазами. Хочешь, съездим на побережье?»

В Нике было что-то драконье: он вел себя очень решительно.

«Прости, Ник, - написала я. - У меня сейчас работа, которую я не могу оставить».

Мне показалось, что Ник понимающе кивнул. Кажется, он не ожидал ничего другого. Когда в палату раненой девушки входит героический министр, она не будет думать о скромном репортере, который вышел с палкой против чудовища.

«Хорошая это вещь, искусство вежливых отказов, - ответил Ник. - Я помню, что ты хотела пообщаться с моим отцом. Когда удобнее?»

«Через пару дней, думаю. Или на выходных», - ответила я. Какое-то странное чувство царапалось в моей голове: мне казалось, что драконьи болезни как-то связаны с прорывами. Я не могла объяснить, почему так думаю - но уверенность крепла с каждой минутой.

В конце концов, ненужное отмирает. Драконы триста лет не видели прорывов, им не надо было защищать мир от монстров - и, возможно, они начали слабеть. У них стали появляться те болезни, о которых никто и никогда не слышал. То, что случилось с Джолионом, может быть первой ласточкой.

«Хорошо. Позвоню ему и тогда напишу. Удачи!»

Из сада послышался крик - веселый, звонкий. Я подошла к окну и увидела, как Мадс неторопливо бредет по дорожке. Джолион бегал с Герти наперегонки, смеялся, принимался кружиться, раскинув руки - хрупкая фигурка мальчика была наполнена таким счастьем, что я не сдержала улыбки.

Вперед. У нас будет большой день.

Я привела себя в порядок, спустилась в сад, и Джолион подбежал ко мне, размахивая руками. Я обняла мальчика, придержала тонкие запястья и спросила:

- Как спалось, милый?

Джолион уткнулся лицом мне в живот и не ответил. Герти подбежала, села рядом, как верный часовой.

- Обычно он просыпается среди ночи, - сказал Мадс. - Иногда плачет, иногда просто смотрит в окно, будто видит там кого-то. Но вот уже две ночи спит, как сурок. Никаких подъемов.

Я погладила Джолиона по голове.

- Вот и хорошо. Мадс, у него есть какие-нибудь книги о природе? Картинки, возможно?

- Есть, разумеется. Сейчас принесу.

Книга о временах года была большой, с яркими иллюстрациями, но Джолион не проявил к ней интереса - отстранил и принялся гладить Герти. Я снова принялась массировать его пальцы, напевая песенку и планируя сегодняшний день: после завтрака пойдем в бассейн, потом попробуем порисовать, потом мне обязательно надо съездить в книжный магазин... Над садом мелькнул огненный шар - я запрокинула голову, глядя Кайлену вслед, и подумала: сегодня ночью мы летали, а потом он словно устыдился того, что поднял меня над городом. Он почему-то решил, что это было неправильно, и снова спрятался за своей защитной броней.

Но от меня не надо было защищаться. Я не хотела ему зла.

Джолион вздохнул и протянул мне вторую руку. Я вновь взялась за его пальцы и сердито подумала: не хватало мне только влюбиться. В холодного, самоуверенного и равнодушного. В ящерицу-переростка. В моего похитителя, в общем-то.

«Я не равнодушный, - прозвучал голос Кайлена в моей голове, и от удивления я поперхнулась песней, которую негромко пела Джолиону. - И ящерица-переросток - это такое вот спасибо, да?»

В его голосе слышалась обида. Мне сделалось страшно.

«Не надо лазать у меня в голове», - ответила я, и Кайлен усмехнулся.

«Говорю же, ты слишком громко думаешь. А влюбляться... влюбляться и правда не надо. Это будет лишним».

«Это не повод подслушивать», - парировала я. Мне хотелось встать и уткнуться лицом в ладони, чтобы скрыть румянец. Влюбляться не надо. да я и не собиралась! Мне это нужно меньше всего!

«Да, ты права. Порядочные драконы не читают чужие мысли, даже громкие. Доброго дня!»

Мне захотелось зарычать от гнева, но я сдержалась.

«Доброго дня, медир Кайлен. Удачи на работе».

Прошло два дня. Джолион делал успехи: входил со мной в бассейн, правда, только когда вода была ему по колено, показывал времена года на картинках и играл с Герти, бегая за ней по саду и заливисто хохоча. Хорс не принимал участия в играх: он важно сидел на скамье, глядя на мальчика и собаку, и было видно, что он присматривает за ними чуть ли не лучше Мадса. Иногда он заваливался на спину и приглашал нас почесать ему пузо -мы, разумеется, соглашались. Однажды Хорс зевнул, и я сунула мизинец ему в пасть и выхватила раньше, чем он сомкнул челюсти. Выражение котовьей морды было одновременно удивленным и оскорбленным, а Джолион смеялся так, что чуть не упал со скамьи.