Кровавое солнце - Мэрион Зиммер Брэдли

Ни искорки не мерцало в голубом камне. Мертво, безжизненно лежал он в плетеной рамке; матовым булыжником, без единого проблеска.

Это случилось, потому что умерла хозяйка кристалла? Или ее умертвила та же загадочная сила?

«Что это вдруг мне пришло в голову?»

Джефф Кервин взял себя в руки. Он бросил прощальный взгляд на мертвую женщину, мысленно прося прощения, потом вышел на улицу и вызвал полицию.

Явились дарковане в зеленых, перетянутых портупеями мундирах — Городская Стража, аналог муниципальной полиции. При виде землянина они не выказали особенного восторга и не пытались этого скрыть. Неохотно, с холодной вежливостью они позволили ему воспользоваться своим законным правом и перед допросом вызвать земного консула — правом, которым в данных обстоятельствах Кервин предпочел бы пренебречь. Ему не больно-то хотелось, чтобы в Миссии узнали об его изысканиях.

Сначала ему задавали вопросы, а потом им не понравились его ответы. Каким-то образом Джефф сумел ни разу не упомянуть о своем матричном кристалле и даже о цели визита к покойной — хотя те, кто снимал показания, наверняка не могли не прийти к определенному выводу. Но в конце концов, поскольку никаких признаков насильственной смерти обнаружено не было, а оба врача — и земной, и даркованский — независимо постановили, что смерть наступила от сердечного приступа, Кервина отпустили и сопроводили до границы Земного сектора, где вежливо попрощались, но от этой вежливости веяло мрачным предупреждением. У Кервина сложилось впечатление, что они хотят сказать: если вы снова появитесь в этой части города, за последствия мы не отвечаем.

Такие вот дела. Тропинка сужалась, сужалась, да и завела в тупик; и дверь захлопнулась перед самым носом.

Что ж, по крайней мере, как ему казалось, худшее он уже испытал; дальше тупика с трупом идти некуда, Он запер дверь своей комнаты и принялся расхаживать из угла в угол, как зверь в клетке, снова и снова прокручивая в мозгу события последних дней, пытаясь уловить во всей этой путанице какую-нибудь закономерность.

Черт побери, должен же в этом быть какой-то смысл! Кто-то из кожи вон лез, только чтобы он, Кервин, не сумел восстановить своего прошлого — и не останавливался ни перед чем, даже перед убийством.

«Мы не вмешиваемся в дела вай лерони », — так сказали матричные механики, отказав ему в помощи. Слова звучали незнакомо; поскладывав их и так, и эдак, ни к какому удовлетворительному результату Кервин прийти не сумел и отправился искать словарь. Вай — это, разумеется, оказалась аристократическая приставка; вай дом означало «лорд». Лерони он обнаружил в главке леронис с пометкой «горный диалект»: «вероятно, происходит от ларан, что означает силу или право наследования; волшебница». Кервин наморщил лоб. Значит, вай леронис — это женщина, обладающая какими-то необычными способностями; а также, судя по всему, благородного происхождения. Но с чего вдруг кому-то может прийти в голову, будто он замешан в делах этих загадочных вай лерони?

Он заступил на очередное дежурство, не оставляя попыток докопаться до разгадки, но все так же тщетно. Он тестировал электрические цепи в сломавшемся интеркоме, а странные слова продолжали звучать в голове.

Первая ночь на Даркоувере. Трое рыжеволосых незнакомцев в «Небесной гавани» и девушка, похожая на лесную фею, приветствовавшая его как комъина — то есть, как друга или как равного, в смысле принадлежности к одному клану или к семье такого же социального статуса. Соответственно, комъин должно означать «равный»; может, даже «аристократ».

Размышления его оборвал сигнал настенного интеркома.

— Слушаю, — недовольно буркнул Кервин; но тут же заморгал и весь подобрался, потому что с экрана смотрело лицо легата, и легат был явно не в духе.

— Кервин? Скажите, чтобы вас подменили, и поднимайтесь ко мне — немедленно!

Несколько озадаченный, Кервин исполнил, что было велено, и поднялся лифтом на самую крышу, к высокой стеклянной надстройке с надписью «Администрация». Ожидая в приемной, пока его вызовут, Кервин увидел, как отворилась дверь кабинета легата, и оцепенел: оттуда вышли трое даркован — двое в зеленых, с портупеями, мундирах Городской Стражи, а третий в коротком, украшенном драгоценными камнями плаще, символе даркованской аристократии. Все трое поглядели сквозь Кервина, словно он был пустым местом, и Джеффа кольнуло внезапное предчувствие, что худшее еще впереди.

— Кервин? Легат ждет вас.

Джефф зашел в кабинет. Легат смерил его хмурым взглядом и на этот раз не предложил сесть.

— Итак, опять проблемы с даркованами, — сердито произнес он. — Я мог бы и догадаться, что это будете вы. Ну и какого черта на этот раз вам там понадобилось?

Он не стал дожидаться, что ответит Кервин.

— Вас ведь предупреждали. Не пробыв тут и двадцати четырех часов, вы успели влипнуть в неприятности — разгуливали по Старому городу, вырядившись по-дарловански, в результате были избиты и ограблены. Этого вам показалось мало; обязательно опять надо было что-то вынюхивать, нарываться…

Кервин хотел было вставить слово, но легат ему и рта не дал раскрыть.

— Я же объяснял вам положение дел на Даркоувере! Да, у нас заключено с даркованами соглашение, и оно обеспечивает весьма шаткий статус-кво. Если мы хотим, чтобы они придерживались своих обязательств, то сами должны выполнять свои. Например, не пускать в даркованский сектор любопытных туристов.

От несправедливости подобного обвинения у Кервина закипела в жилах кровь.

— Послушайте, сэр, — начал было он.

— Побереги дыхание, — махнул рукой легат. — Ради любопытства я проверил эту твою душещипательную историю о том, что ты якобы тут родился. Так вот, если верить архивам, она от начала до конца высосана из пальца. Никакого Джеффа Кервина в записях не нашлось, — он сердито усмехнулся. — Кроме того, на которого я сейчас смотрю.

— Это ложь! — вырвалось у Кервина.

Он вовремя осекся. Горло свело спазмом. Он же видел, как на компьютере в архиве вспыхивала красная лампочка, как требовала спецдопуска параллельная сеть. Но архивист, которого сумел убедить банкнот, ясно дал понять: «Мне это может стоить работы». Зачем втягивать в свои неприятности человека, который совершенно ни при чем? Насколько известно…

— На этой планете нет места пронырам и смутьянам, — нахмурив брови, произнес легат. — Помните, один раз я вас предупреждал? Как мне сообщили, куда только свой нос вы уже ни совали, — внезапно в голосе его прорвались нотки самой настоящей ярости. — Ко мне поступила на вас жалоба, непосредственно от городских властей!

Кервин глубоко вдохнул; надо было, чтоб оправдательная речь его прозвучала как можно спокойней и разумней.

— Сэр, — начал он, — если вся эта история, как вы говорите, высосана из пальца, кому мешает, что я куда-то там сую свой нос? — Он красноречиво махнул рукой. — Неужели вы не видите, сэр, что это скорее подтверждает мою историю? Происходит что-то… чертовски странное.