Диабло для дьявола - Мурат Янг

Но сейчас я оказался в неприятной ситуации. Если бы студенты сдали курсовые на стол заранее, как она всегда требовала, то она и не заметила бы, что моей работы там нет. Конечно, потом я бы все равно попался под ее горячий язык, но то ведь потом. Потом уж как-нибудь перетерпел бы. Теперь меня ждало куда как более неприятное «скоро».

Когда прозвенел звонок, я постарался вести себя максимально незаметно и начал продвигаться к выходу. Студенты затопали к Кобре, чтобы положить перед ней свои скрепленные скобами работы. Суматоха подыграла мне прикрытием. И все же психологичка заметила мой маневр.

— Лебедев!

Я замер и повернулся. Блин! Ведь еще бы пару шагов…

— Да, Тамара Кирилловна?

— Курсовая, Лебедев!

— Ой. Точно, — пробормотал я и принялся рыться в своем портфеле, якобы в поисках курсовой.

В случае Кобры, притворяться, что домашняя работа была сделана, но случайно забыта — фокус бесполезный. И все же это лучше, чем открыто признаться, что вместо работы над курсовой, я играл в глупейшую в мире игру.

— Эмм… Тамара Кирилловна…

— Только не говори, что ты забыл ее где-то или потерял!

— Но, кажется, это правда, — я постарался скорчить растерянный вид.

— Ох! Вот ты где! — услышал я позади себя запыхавшийся голос Вероники.

Я обернулся. Она выглядела так, словно только что пробежала трехкилометровый кросс. Волосы взлохмаченные, щеки красные, дыхание тяжелое, прерывистое.

— Радова! Ты что тут забыла? — переключилась Кобра на Веронику.

— Здравствуйте, Тамара Кирилловна. Я вот… Сейчас…

Она поспешно затолкала пальцы в свою сумку и извлекла оттуда пластиковый файлик. Руки ее слегка дрожали.

— Вот. Твой курсач, милый. Ты забыл его. Ну и рассеянный! Это, наверно, из-за вчерашней ночи!

Неверными руками я отстегнул кармашек и обнаружил кипу скрепленных степлером бумаг. Заголовок меня очень обрадовал: «Особенности развития личности в условиях информационного мусора». Автором был указан я. Название группы тоже соответствовало.

— Ну, мне пора!

На глазах студентов, которые еще не успели покинуть аудиторию, она прильнула ко мне, обняла одной рукой и одарила затяжным звонким поцелуем. Затем выскочила из аудитории, оставив меня абсолютно ошеломленным и с курсовой работой в руках.

— Вау-у-у! — воскликнула одна из студенток. — Вот это страсть! Вот это любовь!

— Красиво! — поддержала другая.

— Мишка-то — Казанова! — пробормотал беззлобно кто-то из парней.

— Уважуха, братан! Зачетная цыпа!

Посыпались другие реплики. Все в таком же духе.

Кроме одной:

— Развели тут бордель! Скоро трахаться начнут в кабинетах и туалетах! Или уже?

Разумеется, последние слова принадлежали Кобре. Кому же еще? Той злобе, с которой она произнесла их, было под стать шипение реальной змеи.

— Ай-я-яй… Тамара Кирилловна… Что же это за высказывания такие? — послышался еще один голос за спиной, тоже женский, но отнюдь не Вероникин. Зато он принадлежал заведующей кафедрой по гуманитарным предметам.

Вот уж будет сейчас разговор у них…

Студенты моментально испарились. Я же неровным шагом дошел до стола Кобры, чтобы оставить ей курсовую.

Кобра нахмурилась, но нашла, что ответить:

— Будешь так высказываться, если у тебя лучший студент в больницу загремел из-за аварии…

Я вышел из кабинета, но чуть задержался у входа. Сердце забилось как бешеное. Я почти не сомневался, что речь о Толяне. Вероятно, Кобра была куратором его группы.

— Я как раз насчет него, — с грустью сообщила зав. кафедрой. — Как Анатолий? Вы же вроде навещали его утром?

— Перелом ноги, множественный. — Голос Кобры стал непривычно мягким и слабым. Словно не куратор она была Толяну, а очень близкий родственник, вроде матери или жены. — Это может стоить ему спортивной карьеры.

Глава 11

Травматология

Не то чтобы новость о Толяне, оказавшемся в больнице с переломанной ногой, сильно поразила меня. Я ведь видел, что удар «Ауди» в столб случился весьма жестко. Скорее, сломанная нога — легкая плата за столь отчаянное вождение.

Я даже не мог бы сказать, что мне жаль Толяна. Он изрядно поднадоел мне своими наездами и желанием отбить Веронику. И вот тут-то приходила мысль: в больнице он не навечно, нога однажды заживет, тут-то он и явится в универ. Вряд ли случившееся сделает его добрее и смиреннее. Наоборот, стоило ожидать повышение градуса.

Но мне очень хотелось закрыть этот вопрос. Сейчас, когда Толян лежал в больнице и состояние его максимально беспомощно, момент идеальный. Поговорить, разъясниться и все уладить миром.

Еще один довод в пользу такой попытки: травматологический центр находился неподалеку от офиса, а ведь я и так собирался туда. Отчего же не заскочить заодно?

После четвертой, последней на этот четверг пары я отправился на остановку и скоро добрался до «Центра переливания крови имени А. А. Краснова». В первую очередь зашел в больницу, где лежал Толян.

Центр травматологии оказался довольно солидным. Я вошел в обширное фойе с множеством людей в медицинских халатах. Вспомнилось, как вчера я всерьез был уверен, что сам окажусь здесь. В итоге вместо меня загремел Толян.

Я нацепил бахилы и, не зная, куда пойти, направился к справочной. Там в большом мягком кресле сидела медсестра, столь большая и толстая, что в темноте ее фигуру можно было бы перепутать с друганом Толяна — Вадиком. Но, в отличие от него, она не была лысой и тупой.

— Вам чем-то помочь? — спросила она, улыбнувшись.

— Хотелось бы, — признался я. — Ищу одного своего друга, мы учимся в одном университете. Он тут после аварии со вчерашнего дня.

— Вчера к нам поступило шестеро пациентов-ДТПшников. Фамилию надо.

— Эммм… — Я понял, что не знаю фамилию своего «друга». — Анатолий.

— Фамилию, — настойчиво потребовала медсестра.

— Он лысенький такой.

— Молодой человек, — с укором сказала она. — Я их не разглядываю, точно не запоминаю, а многих даже не вижу. Вчера, например, не моя смена была.

— Ему двадцать, наверное.

— Фамилию!

Это было фиаско. Но мне повезло.

— Что-то случилось? — прозвучал сзади хрипловатый бас.

Передо мной появился мужчина лет сорока, с короткой бородкой, в аккуратных вытянутых очках и в белом халате. Над верхним