Сталкеры поневоле. Мышеловка - Виктор Глумов

Запотевшие бокалы соприкоснулись, издав галечный стук. Маузер осушил свой одним махом и набросился на еду. Ольга как всегда орудовала ножом и вилкой, методично препарируя пельмень за пельменем.

– «Львивське»… – прищурившись, прочитал Маузер на этикетке уже опустошенной бутылки. – Слушай, а на черта мы купили бандеровское пиво?

– Пффф, – Ольга уронила нож. – Что, и «Балтику» в таком случае тоже перестанем покупать? Отомстим за прибалтийский коллаборационизм в годы Второй мировой?

Маузер почесал затылок.

– Пожалуй, ты права: люди – это люди, а пиво – это пиво. Не стоит смешивать прекрасную янтарную жидкость и исторические события, за которыми стоят давно умершие гады. Забористый ёрш получится! – неожиданная мысль заставила его нахмуриться. – Лихо ты ввернула про этот… каламбурцинизм. Ты сейчас в линзах?

– Я их не снимаю, – призналась Ольга. – Привыкаю.

– То есть ты гуглишь! – воскликнул Маузер.

– Гуглю… и что? – перешла в контрнаступление Ольга. – Я заплатила достаточно за гаджет и теперь буду гуглить столько, сколько захочу!

– Разговариваешь со мной и одновременно гуглишь? – продолжал допытываться Маузер.

– Не-а, – Ольга тряхнула каре, – только один раз. А вообще я сейчас прогноз погоды на завтра смотрю.

– И что там?

– Жуть, плюс тридцать два. Долбануться… – она вздохнула. – Вымотала жара!

– А я вот люблю, когда жарко, как в аду, – Маузер потянулся, затрещал суставами. – Чем мерзким людишкам хуже, тем мне отраднее.

Ольга нахмурилась:

– Затрахал своей мизантропией. Даже пиво ему не угодило! Наверное тем, что оно закончилось… Самому от себя не тошно?

– Представь себе – нет, – Маузер отодвинул грязную тарелку, с хрустом смял пластиковую бутылку и швырнул в угол. – И тебя очень люблю. А еще у меня есть друзья. Их немного, пара человек, но я им доверяю.

Он бы мог рассказать Ольге о том, что видел и что делал на войне, а потом – на службе в милиции, которую переименовали в полицию. Только такие истории не излагают на хмельную голову, иначе будет походить на исповедь или на истерику. Ольга может подумать, будто ему нужна чья-то жалость. Она-то пожалеет, ей не тяжело, только совсем не этого собирался добиться Маузер.

– Ты у меня – идеалистка, – продолжил он. – Вот – читаешь фантастику, веришь в светлое будущее человечества. Я же вижу на улицах ползущих аскарид и биомассу, не способную на поступки. У них никогда не будет светлого будущего. Недостойны, да и не нужно оно им. Такое впечатление, что все эти люди при жизни начинают привыкать к преисподней.

– Прочитал бы и ты что-нибудь, – мягко сказала Ольга. – Вот я новые книжки купила…

Маузер отмахнулся:

– Я много читал до армии. Ремарка, Хемингуэя, Платонова… А потом перестал тратить время на нелепый гуманизм. Теперь – только справочную и юридическую литературу. Кстати, а зачем ты купила эти книги? Ты ведь все можешь скачать бесплатно и читать с помощью линз, не занимая руки.

– А скачивать – по-твоему, это не воровство? – удивленно приподняла брови Ольга.

– Воровство? – переспросил Маузер, подпрыгнув на табурете. – У кого же это мы воруем? У писателей? Да они же деньги гребут лопатой, тырят друг у друга сюжеты и используют негров! Ты думаешь, они сами все это сочиняют? Да ни у одного нормального человека не хватит воображения, чтобы такое написать! За каждой книгой стоит коллектив авторов… студентов каких-нибудь, которые за двести баксов мать родную продадут. Вот эти студенты и пишут. – Маузер поднял палец и добавил: – Наиграются в свои дурацкие игрушки, и давай пересказывать то, во что играли! Мошенники! А тебе лишь бы зарплату потратить…

Ольга вздохнула:

– Правда, меня очень любишь?

Маузер несколько раз немо открыл и закрыл рот, переключаясь на другую тему. А потом сухо проговорил:

– Правда. А что?

Ольга улыбнулась. Синие звезды ее глаз вспыхнули, как две Новые.

– Идем-ка отдыхать.

Телефон зазвонил, когда Ольга была сверху.

Маузер приглушенно матюгнулся, за что мгновенно получил по губам. Ольга потянулась к тумбочке, по которой ползал, вибрируя, мобильник Маузера. Подхватила, а затем вложила телефон в раскрытую ладонь детектива. Высветившийся номер был незнаком ни Маузеру, ни Ольге.

– Ну, слушаю… – сердито буркнул детектив.

– Это Чеверда, из Госдумы. Председатель бюджетной комиссии.

Важный голос, усталый. Говорит так, будто паровоз пар стравливает.

– Слушаю, – повторил Маузер, он положил руку Ольге на бедро и легонько сжал пальцы, привлекая внимание к разговору.

– Мне позвонил Шуляк и пожаловался на самоуправство подрядчика, нанятого «Сигмой», – проговорил депутат. – Подрядчик переводит стрелки на субподрядчика, и это может быть еще той чехардой…

Маузер молчал, он понимал, что этот весь из себя важный парламентарий не просто так ему звонит.

– Засранца-подрядчика мы накажем, – продолжил Чеверда, – и переведенные стрелки ему не помогут. Он – новенький на нашем рынке, поэтому, дурень, сам не понял с кем связался.

Маузер молчал, рассеянно поглаживая нежнейший пушок на бедре жены.

– Я вот что хочу тебе сказать, Игорь, – депутат засопел, захмыкал. – Я справлялся о тебе у министра. Наш мент поведал, что ты – бескомпромиссный следак, поэтому не задержался в органах. Вот… Подрядчик, конечно, гондон… Но он – сошка, дурачок, понимаешь? Он не покушался на жизнь Артемона, такое ему даже в голову взбрести не могло. Подрядчик вернет «Сигме» бабло, которое вымутил, так что ты на него не наезжай… мы сами обеспечим прокурорскую проверку.

Маузер собрался вставить реплику о том, куда следует идти хозяйчикам жизни со своими советами, но Чеверда его опередил:

– А захочешь потолковать с засранцем – устроим вам очную ставку. Ты главное пойми – человек он новый на нашей территории, напорол боков. Сделает работу над ошибками, и пусть работает дальше. На ошибках учатся.

– Я выслушал вас, – неопределенно отозвался Маузер.

– Еще не до конца, – пропыхтел Чеверда. – Обрати внимание на больничку, которую крышует «Сигма», «Мыс доброй надежды», кажется, называется. Я как-то проезжал мимо: это, в натуре, крепость! На территорию на танке не пробьешься! Если бы вдруг Артемону приспичило лечь на дно, то «Мыс доброй надежды» – самое то.

– Я не пробьюсь, полиция не пробьется, но Шуляк – он же соучредитель, – резонно заметил Маузер. – Перед ним открыты все двери.

Паровоз на другом конце снова запыхтел, зафыркал, а затем выдавил из себя:

– Славка заезжал в «Мыс доброй надежды». Он увидел лишь то, что ему показали. Если же Артемон распорядился, чтоб его не выдавали, то доктора не ослушаются. Сам понимаешь, Артемон в большом авторитете.