Танцовщица из Атлантиды - Пол Андерсон

Эгей, царь Афинский, был некогда сильным человеком. Ныне же годы выбелили его волосы, мышцы на крепких костях одрябли, глаза затуманились, пальцы скрючило артритом. Но на своем троне он восседал с достоинством и не выказывал испуга, держа в руках полушария ментатора.

Раб, который выучил с помощью ментатора язык кефту, лежал ниц на глиняном полу, покрытом соломой. Он не мог четко выговаривать новые слова, потому что рот ему повредили древком копья — затыкали вопящую от ужаса глотку. Воины-ахейцы и приглашенные, числом около полусотни, держались невозмутимо, только облизывали пересохшие губы да закатывали глаза. Слуги и женщины жались к стенам. Только собаки, огромные мастиффы и волкодавы, не скрывали страха и рычали.

— Это щедрый дар, — сказал царь.

— Мы надеемся, он пригодится тебе, мой господин, — ответил Рейд.

— Пригодится. Но в нем скрыто нечто большее — он спасет нас от бед и несчастий. Пусть оба полушария хранятся в гробнице Пифона. Через десять дней состоятся жертвоприношения, после чего — игры в пиры на три дня. А что до тех четверых, что принесли этот дар, — да знают все, что это царские гости. Отвести им достойные помещения, дать одежду, красивых женщин и все, что они пожелают. Они достойны этого.

Эгей, сидящий на троне, покрытом львиной шкурой, склонился к гостям и закончил простыми словами:

— Вы, должно быть, устали. Вам покажут ваши комнаты, умойтесь и отдохните. Вечером за ужином мы послушаем ваш рассказ полностью.

Сын его Тезей, сидевший справа от отца на троне пониже, кивнул: «Да будет так!». В продолжение всего приема царевич сидел с каменным лицом и с тревогой разглядывал незнакомцев.

Когда раб-дворецкий провожал их из зала, у Рейда появилась возможность приглядеться повнимательней. Афины — маленький убогий городишко на периферии цивилизации, — и не мог похвалиться каменной архитектурой, как Микены или Тиринф. Царский дворец на холме Акрополя был деревянным — правда, из огромных бревен. Тогда в Греции еще росли большие деревья. Массивные колонны поддерживали потолочные балки на высоте не менее ста футов. Свет проникал сквозь огромные окна с открытыми ставнями и дымовое отверстие в крыше. В зале было темновато: по стенам было развешано оружие, отражавшее свет каменных светильников. Но меха, расшитые шторы, золотая и серебряная посуда придавали всему грубое великолепие.

От зала расходились три крыла. В одном располагались дворцовые службы и жили рабы, во втором — царская семья, третье предназначалось для гостей. Комнаты, выходившие в коридор, были квадратными, вместо дверей занавеси, плотные и богато расшитые, такие же занавеси на оштукатуренных стенах. Постелями служили груды соломы, покрытые мехами и овчинами, тут же, под рукой, стояли сосуды с водой и вином. В каждой комнате ждала робко кланяющаяся молодая рабыня.

Олег захлопал в ладоши:

— Хо-хо! Мне здесь нравится!

— Если мы не сможем вернуться, — согласился Ульдин, — нам будет неплохо на службе у Эгея.

Дворецкий указал комнату и для Эриссы.

— Мы останемся вместе, — сказал Рейд. — И один слуга — этого вполне достаточно.

Дворецкий усмехнулся.

— Каждому по комнате, господин. Таково распоряжение. Сейчас мы сможем себе это позволить — гостей не много, на побережье сбор урожая и сезон мореплавания еще не закончен.

Лысый иллириец был дерзок, как все старые слуги. «Но нет, — подумал вдруг Рейд. — Это раб. И ведет он себя как пожизненно заключенный, смирившийся с неволей».

Девушки сказали, что принесут одежду. Какую пищу предпочитают господин и госпожа? Не пожелают ли они пройти в баню, где их вымоют, сделают массаж и умастят оливковым маслом?

— Потом, — сказала Эрисса. — Когда мы будем готовиться к приему у царя. И царицы, — добавила она, хотя и знала, что ахейские женщины не пируют с мужчинами. — А пока мы отдохнем.

Оставшись наедине с Рейдом, она обняла его, прижалась щекой к его плечу и прошептала:

— Что будем делать?

— Не знаю, — ответил он и вдохнул запах ее волос. — Пока выбирать не приходится. Возможно, здесь нам придется и дни свои кончить. Наши друзья говорят, что могло быть и похуже.

Она обняла его еще крепче — так, что ногти вонзились в спину.

— Ты не смеешь так думать! Эти люди сожгли — нет, еже сожгут Кносс и разрушат мир Миноса, чтобы безнаказанно пиратствовать на морях!