Охотник - Виталий Бодров

Загрызун вылетает неожиданно, будто только нас и ждал. А может, и впрямь ждал, с него станется. Не успеваю натянуть лук, потому роняю его на землю, вскидываю руки и скороговоркой шепчу заговор. Тварь сносит в сторону, она успевает выстрелить зубастой пастью в господина мага, но тот тоже не лыком шит. С посоха срывается голубая искра, разлетаются во все стороны зубы. Тварь ошалело мотает головой, высовывает язык, оценивающе смотрит на нас. Я стою с натянутым уже луком, господин маг готов повторить трюк с посохом, Медвежонок с тяжелым топором тоже в стороне оставаться не собирается. Тварь поджимает хвост и с треском исчезает в лесу.

– Отбились, – говорит Медвежонок удивленно.

Я его понимаю, не часто загрызун перед людьми отступает.

– А ты не прост, охотник. – Господин маг смотрит пристально, будто желает заглянуть внутрь меня. – Кто научил тебя этому заклинанию?

– Отец, – нехотя бросаю я и отворачиваюсь.

Маг замолкает, идет рядом, словно обдумывая новый вопрос. Впереди замечаю блеск воды, вот и болото. Удваиваю осторожность, у воды порой такое встречается… Само болото тоже совсем не подарок, но те твари, что приходят к вонючей жиже позагорать, пожалуй, поопаснее будут.

Останавливаюсь резко, Релли продолжает идти вперед, и мне приходится схватить ее за плечо. Сюрприз! Впереди зеленеет узкая полоска нож-травы, как раз напротив отмеченной вехами гати. Хватаю свободной рукой мага, которому ноги, кажется, не нужны. Нет, ну что за незадача, ведь пришли почти! Придется обходить… а куда? Справа нож-трава прямиком до самого болота растет, а слева изрядный обрыв, и в него мне лезть ну никак не хочется. Что-то там нехорошее, я бы даже сказал страшное. Спешно прослушиваю – ничегошеньки, но лезть туда я все равно нипочем не соглашусь.

Ну и что теперь делать прикажете?

– Случилось что? – Релли напряжена, глазами опасливо зыркает по сторонам. Не туда смотришь, девочка! Под ноги смотреть надо, под ноги!

– Случилось, – говорю. – Нож-трава, не видишь разве?

Смотрит под ноги. Вот, другое дело, а то все звезды считаете. Одно слово – маги!

– Не вижу проблемы, – говорит.

– Тогда бери косу и коси, – ухмыляюсь я.

Яростно сверкает на меня карими глазами, высокомерно улыбается.

– Косарь из меня плохой. Попробуем по-другому.

И не успел я сказать, что «по-другому» в столице пробовать будет, как мои ноги отрываются от земли и я начинаю медленный полет над полоской нож-травы. Страшно, аж дух захватывает. Первый раз лечу ведь, и всецело в чужой власти. А ну как отпустит случайно, сапоги у меня, конечно, выдержат, а если на ногах не устою? Нож-трава даже железо режет, а я ведь далеко не такой прочный, как поделки кузнеца нашего.

Однако ж девчонка свое дело знает. Протаскивает меня над травой и аккуратно опускает прямо в болото. Хорошо еще, топь дальше, вот весело бы было! Оборачиваюсь, чтобы погрозить ей кулаком, и едва успеваю поймать Медвежонка, размахивающего руками и ногами. Молча, чтобы местную живность не привлекать.

– Прилетел? – спрашиваю.

– Угу, – говорит Медвежонок, утверждаясь на ногах.

И сразу за топор, чтоб под рукой был. В полете не стал вытаскивать, не иначе потерять побоялся.

Над нож-травой неторопливо летят господин Излон и его ученица. Да еще и беседуют о чем-то на лету. И не видят того, что пикирует на них сверху.

А вы думали, в Злом лесу ничего опасного не летает? Верно, не летает, но не потому, что не водится, просто деревья мешают. Крылья порвать на ленточки – как сморкнуться раз.

Крылоклюв – еще не самая опасная тварь из летающих. Что в нем такого особенного? Да ничего, только крылья да клюв. Крылья, более острые по краям, чем мой нож – старый нож, прошу заметить, новый – вообще чудо кузнечного ремесла, – и клювище, в который легко влезут пара куриц и петух, да не просто влезут, а еще и цыплят сплодить смогут. Если, конечно, крылоклюв не сглотнет раньше.

Руки сами собой натягивают лук. Мечу в крыло, голову и не видно почти за огромным клювом, а в крыло промахнуться трудно, они у твари просто огромные. Однако умудряюсь выстрелить мимо, спасибо Медвежонку, вовремя толкнувшему меня под локоть. Нечаянно, конечно, просто на узкой гати особо не развернешься.

Чародеи наши углядели наконец опасность и дружно разошлись в стороны. Господин Излон выстреливает огромной сосулькой, которая тоже цели не находит. А вот Релли на высоте ловко набрасывает зеленую паутину на крылоклюва. Заклятие стягивает твари крылья, крылоклюв верещит и падает с громким плеском в болото. Ошарашенная лягушка выпрыгивает из воды на лист кувшинки, в выпученных глазах вопрос: ЧТО ЭТО БЫЛО?

– Обед подан, – говорю я ей, и зеленая, довольно квакнув, исчезает в болоте.

Что ж, кушать всякий хочет, приятного тебе аппетита. Кстати, лягушкам местным тоже лучше на обед не попадаться.

– Ничего себе воробьи тут у вас, – говорит весело маг, приземляясь рядом со мной. Само собой, он тут же уходит по колено в воду.

Зато Релли ловко спрыгивает на гать. Вода ей по щиколотку, будто девчонка совсем ничего и не весит. То ли магия, то ли изящество природное, сродни эльфийскому. Те тоже по болоту скользят, как пауки-водомерки.

– Одолжи-ка шест, – говорю магу. Тот шипит, как недодавленная гадюка.

– Это посох, неуч! Только чистые руки…

– У меня как раз чистые, – демонстративно вытираю руки о штаны. Ох, да я же их в болоте изгваздал! – А не дашь посох, все тут и утопнем. Ты же, уважаемый, не дал мне времени нормальный шест срезать, со своими штучками магическими.

Тут мне в голову приходит умная мысль насчет магических штучек.

– Или давай по-другому, вы поднимаете нас над водой и сами с нами летите.