Роковая татуировка - Мелисса Марр

Зеленые поля Ван Гога, прекрасные, убегающие вдаль под ясным небом. Покой. Вот что напоминала картина — покой, застывший в пространстве.

— Умиротворяет?

Лесли обернулась, удивленная тем, что к ней смогли подойти незаметно. Куда делась ее привычная настороженность?

Она увидела Ниалла — в рубашке с закатанными рукавами, открывавшими загорелые руки, в джинсах. Он тоже смотрел на картину. Лесли удивилась еще больше.

— А ты что здесь делаешь?

— Вот, встретил тебя. — Он оглянулся на девушку, стоявшую неподалеку и глазевшую на них обоих. Руки ее были разрисованы цветущими ветвями. — Нельзя сказать, что я этому не рад. Но разве ты не должна быть сейчас в школе, с Айслинн?

Лесли тоже взглянула на девушку и подумала, не живой ли это экспонат. Однако в следующий миг поняла, что ее обманула игра света и тени. Никаких рисунков на руках не было.

Покачав головой, она сказала Ниаллу:

— Мне нужен воздух. Искусство и пространство.

— А есть ли в этом пространстве я? — спросил он, отступая назад. — Если нет, могу уйти. Я всего лишь хотел сказать «привет», поскольку нам с тобой никогда не удается поговорить. Но если у тебя другие планы…

— Пройдемся вместе? — предложила она.

И не отвела взгляда, увидев, как он просиял. В другое время смутилась бы, но сейчас вдруг почувствовала себя на удивление уверенно.

Он жестом предложил ей идти вперед — как-то слишком церемонно. И не то чтобы напрягся, но окинул зал настороженным взглядом.

Потом посмотрел на нее, явно не решаясь подойти ближе. Поднял и опустил правую руку, словно собирался сделать какой-то жест, но передумал. Застыл неподвижно.

Лесли коснулась его руки.

— На самом деле я рада, что ты наконец здесь, со мной, а не с Кинаном.

Ниалл не ответил. Отвел взгляд.

«Чего-то боится», — поняла она.

Ни с того ни с сего перед ее мысленным взором появился странный посетитель «Верлена». Лесли представила, как он вздохнул — в тот миг, когда она вдохнула страх Ниалла.

Вдохнула страх?

Лесли покачала головой. И торопливо принялась соображать, о чем ей заговорить с Ниаллом, чтобы избавиться от мыслей о его страхе. Эти мысли почему-то действовали на нее возбуждающе.

Молчание затягивалось, становилось неловким. Казалось, на них глазеют все посетители в зале. Но стоило Лесли на кого-то взглянуть, как с ее зрением что-то происходило — словно она смотрела сквозь искажающее стекло. Картина Ван Гога превращалась в бесформенные цветовые пятна.

— Ты никогда не задумывался, видят ли люди вокруг то же самое, что и ты?

Ниалл как будто одеревенел. Но ответил:

— Порой я уверен, что это не так. Но тут нет ничего плохого. Все видят мир по-разному.

— Наверное.

Лесли захотелось до него дотронуться. Успокоить… или, наоборот, испугать еще сильнее. Она и сама не знала.

— Творческое видение рождает произведения искусства, — он обвел рукой зал, — и они открывают другую, новую сторону вещей. И это прекрасно.

— Или безумно, — пробормотала Лесли.

Ах, если бы она могла хоть кому-то признаться в том, что с ее зрением и чувствами происходит что-то неладное! И услышать в ответ, что все нормально, что она не сходит с ума. Но искать утешения у постороннего человека было неловко. Очень неловко, даже при ее нынешнем искаженном восприятии мира.

Лесли обхватила себя за плечи и пошла к выходу из зала, старательно избегая взглядов посетителей, которые таращились на них с Ниаллом. В последнее время люди вели себя странно. Или раньше она этого просто не замечала? А теперь замечает, потому что выходит из длительной депрессии… Хотелось бы верить. Но Лесли подозревала, что это самообман. Мир вокруг и впрямь изменился. И она даже не хочет знать почему.