Слой Ноль - Евгений Прошкин

Один из мониторов ожил, и в нем запрыгало нутро дорогого автомобиля. С краю, в затемненном и явно бронированном окне, пронеслась серая глыба Госдумы. Затем возник мягкий кожаный потолок, и на его фоне выплыло лицо – приветливое, как у всех гэбистов.

Шибанову было под пятьдесят. Кажется, он собрался лысеть, но потом раздумал: волосы лишь слегка отступили назад, оставив между двумя проталинами закругленный мыс. То же было и с сединой: виски отливали сталью – но не более. Точно Председатель ГБ чего-то сильно испугался, один-единственный раз, и после этого разучился бояться навсегда.

– Здравствуй, Костя, – сказал он доброжелательно. – Мухин уже с нами? Здравствуй, Мухин.

– Здрасьте… – ответил Виктор. Ни камер, ни микрофонов он в комнате не нашел, но по реакции понял, что его видят и слышат.

– Значит, вот, какими кадрами мы пополняемся. Творческая интеллигенция… – заметил Шибанов с усмешкой. Он не поворачивал головы, но обращался, понятно, уже не к Виктору.

– А также научная, – в тон ему добавил Мухин. – Я был ботаником. Вернее, зоологом.

– Ботаник – это хорошо… Что ж, работайте, – сказал Шибанов и без предупреждения отключился.

Константин снова защелкал клавишами. После хлопка по «Энтеру» монитор, стоявший левее, сразу показал чью-то морду.

– Он?.. – Пухлые губы брезгливо сморщились. – Этот оборванец? Ну-у, Костя…

– А ты-то кто? – резко спросил Мухин. Он допускал, что пиджак, купленный на вещевом рынке, вызывает зависть не у всех, однако оборванцы одевались гораздо хуже.

– Я Юрий Макаров! – объявил мужчина с таким апломбом, будто его звали, по меньшей мере, Вильям Шекспир.

Коммерсант носил мелкие очочки в золотой оправе, и сам он был весь какой-то золотой, светящийся, – с бледной кожей, светло-серыми глазами и желтым цыплячьим пухом на голове. Выглядел он лет на сорок и принадлежал к тому типу честных меценатов, что восстанавливают церквушку, а после ежедневно проезжают мимо и сами себе говорят: «Это я ремонт проплатил. Это я разрешил им тут молиться».

– Дело твое, Костя… – изрек Макаров.

Виктор уже собрался ответить, но Константин стиснул кулак и махал им до тех пор, пока коммерсант не исчез с экрана.

– Смотрины окончены, – сказал он с облегчением. – А то кормильцы обижаются, когда мимо них что-то проходит. Они же все-таки кормильцы…

– Президент США, – напомнил Мухин. – От тоже тут бывает, в подвале?

– Нет, президент – он в Белом Доме, – отшутился Константин. Получилось довольно коряво, но сглаживать он и не собирался. – Пойдем на кухню, поешь по-человечески. Или, может, после?

– После чего?

– Я подумал, тебе еще раз прогуляться захочется – самому, без проводника.

– Чтоб эти уроды меня совсем уделали?..

– Там, где мы с тобой побывали, все закончилось, и ты туда уже не вернешься. Нужно тело, твое собственное тело, иначе во что тебя перекинет?

– Не знаю… Тебе видней.

– Это был риторический вопрос, – пояснил Константин, выходя в коридор. – Мы без оболочки существовать не можем.

– Оболочки?! – Виктор с сомнением посмотрел ему в затылок. – Ты что… ты не считаешь себя человеком?

– Если человек – это личность, то считаю. Если мясо и кости – то нет, – спокойно ответил он. – Тебя только что били, правильно? Попробуй найти синяки…

Мухин машинально пощупал зубы. Крыть было нечем.

– Синяки остались на мясе, – продолжал Константин. – Мясо осталось в том слое. А здесь оно у тебя другое. И, кстати, тоже не твое.

– Почему же оно…

– Не надо спорить, мне это не интересно. Все, что тебе дано понять, ты поймешь сам. Что не дано – не поймешь никогда. А я этим сыт по горло. Два года уже…

– Ты говорил, в апреле сюда попал.

– Сюда – в апреле, – подтвердил он. – Но на этом слое свет клином не сошелся. Были и лучше, просто здесь совпало удачно: и Шибанов, и Макаров, и мы с Немаляевым. И еще кроме нас люди кой-какие…

– А тот слой, где вы э-э… почву готовите, – он какой?

– Обыкновенный. Макдональдс, Большой Театр – все как везде. Мрази всякой тоже хватает.

– А Сапер…

– Да?..

– Что там наш Сапер делает? – спросил Виктор.

Константин остановился и, медленно обернувшись, положил руку ему на плечо.

– Все-таки «наш»?

– Я ведь сам пришел, – усмехнулся Мухин. – Просто никак не соображу, что от меня требуется. Чем я могу быть полезен президенту, миллионеру и Председателю ГБ?

– Здесь – ничем, конечно. Но ты же не только оператор или ботаник, как я – не только мент или осужденный убийца. У нас может быть столько ролей и столько жизненного опыта, сколько мы захотим. Пока все миры не выгорели дотла… А чем конкретно заниматься – сейчас расскажем. Сан Саныч!.. – позвал Константин.

– Да слышали мы все. Идите сюда!

Мухин отодвинул стеклянную перегородку – при этом ему показалось, что в одной из пяти закрытых комнат раздался какой-то шорох, но Немаляев заглушил его своим голосом:

– Знакомство с шефами подействовало, или это под впечатлением от экскурсии? Или заранее был согласен?

– Витя сомневается, что у нас получится создать островок безопасности. И еще он хочет знать, что ему придется делать.

– А что мы делаем?.. – поднял брови Сапер. – Мотаемся туда-сюда…

– Разыскиваем разных людей, собираем информацию, – сказал Константин. – Вроде курьеров. В общем, по обстоятельствам.

Последняя фраза Мухину не понравилась – она напомнила то, что говорил Петр, но цепляться за слова он не стал. В конце концов, при нем расстреляли троих подонков, и он не слишком о них горевал. Да его и самого вчера вечером убили… Не так уж это и страшно.

– Пока полностью не освоишься, никаких заданий для тебя не будет, – сказал Немаляев. – Костя, на каком перебросе ты научился выбирать?

– На десятом где-то.

– Я примерно на пятнадцатом, – ответил Сапер.

– Во-о! А у тебя их сколько? Четыре?

– По-моему, да…

– Практикуйся. Нам для этого надо было в каждом слое подыхать, а у тебя такой замечательный шанс.

– А что, если у меня не получится? – спросил Виктор.

– Со временем это дается все легче и легче, – возразил Константин. – Дело в тренировке. Ну, а если все же не научишься, мы тебя сами отсюда заберем. В конце, когда эвакуироваться будем. Одного тут не бросим, не волнуйся. Нас слишком мало. Перед эвакуацией примешь капсулу, и я тебя направлю, куда надо. Только тело твое здесь придется… того. Иначе транс закончится, и тебя обратно выдавит.