Корона бургундов - Андрей Посняков

– Над дружиною – старший!

– Вот оно как, значит. Быстро же все тут, без нас… Истр бежал к готам! Ты слышала, милая?

Хильда задумчиво кивнула:

– Слышала. Может, нам не стоит в селенье идти?

– Подожди, – Радомир повелительно махнул рукою. – А кто же теперь в Доброгастовом роду старший?

– А нет никого! Мужиков там давно еще готы повыбили, воинов забрали гунны. Да приберут к рукам родичей Доброгастовых, уж это понятно – коль старшего в роду нет.

– Постой… А Тужир? Ну, парень такой кудрявый, песни все пел…

– Да знаю я Тужира. Знал.

– Что значит – знал?

– На охоте погиб Тужире.

– Тьфу-ты!!! – искренне огорчившись, Радомир нервно потер ладони. – Да что ж у вас тут все перемерли-то?! Слушай-ка, а ты правду ли говоришь-то?

– Родом, Мокошью и всеми богами клянусь – правду! А Витенег наш, может, род оскудевший к своему прислонит или другой кто.

– Я ему прислоню! – Радомир погрозил монтировкой неизвестно кому и снова с остервенением сплюнул.

– А Хотобуд еще не женился? – быстро спросила отрока Хильда. – Не приискал себе жену?

– Да нет, не слыхал.

– Ну, так приищет, – девушка толкнула в бок задумавшегося супруга. – В Доброгастовом роду, милый мой.

Молодой человек усмехнулся:

– Всегда знал, что у меня умная жена. Так поспешим!

– Поспешим! – отрывисто кивнула Хильда. – Заявим свои права на род. Теперь ты – старший!

Махнув рукой пастушку, супруги быстро зашагали по дороге – к селению.

– Но почему Хотобуд? – на ходу недоумевал Радомир. – Мерзкий тип, хлюпик – все это знают. Правда – умен… не столько умен – хитер, скорее. И коварный – этого не отнимешь. Честно говоря, я думал, Ятвиг будет дружинным вождем.

– Не забывай, Ятвиг – сын наложницы и в своем роду – никто. Как он может стать вождем? Кто рабынича выберет?

– Да-да, ты права, милая. Ятвиг – при Хотобуде. Хотобуд – ум, Ятвиг – сила, а вместе – власть. Доброгаста нет, нет и, увы, Тужира… ах, жаль, жаль, славный был парень! И с братцем Истром что еще – непонятно.

– Доброгаста убили другие старосты – Витенег, Межамир, Сдислав – старики… молодых воинов в их родах нет… – Хильда нехорошо усмехнулась.

– Понимаю тебя, женушка! При удачном раскладе Хотобуд все селение под себя подомнет! А что? Этот может. Хитрости и коварства у него на троих хватит.

– Еще о Влекумере не забывай. Сколько знаю, Хотобуд всегда при нем был, ты ж сам и рассказывал.

– Да, да!!! Вот именно! – молодой человек с силой хлопнул себя по лбу. – Влекумер! И как же я мог позабыть о жреце? Не Хотобуд – Влекумер всем заправлять будет! Хотобуд так, пешка… вернее сказать – марионетка, есть такая игрушка на ниточках, вот навий их дергать и будет. А мы при таком раскладе для него – самые опасные люди! Как всем было хорошо, когда нас не было!

– Да, милый, – готская красавица спокойно кивнула. – Вот так же произошло и с моим родом. Погиб отец, воины. И все! И я уже – никто. А ведь когда-то…

– Я знаю, ты у меня – августа! Помнишь, что значит это римское слово?

– Латынь я ведаю – забыл? И даже лучше, чем ты, милый.

– Да ладно уж… лучше… – Рад помолчал, потом резко обернулся. – Хильда! Может, тебе все-таки не стоит возвращаться в селенье? Ведь рядом твои соплеменники готы.

– Там меня ненавидят… все, кроме, пожалуй, священника, отца Ингравда. Я ведь приблуда, забыл? Матушка моя – из бургундского племени. Да и… ты что, хочешь меня сильно обидеть?

– Извини, извини, милая, – подойдя, молодой человек обнял жену и ласково поцеловал в губы. – Просто я о тебе беспокоюсь. И не хотел бы, чтоб…

– О, муж мой, я буду с тобой везде и всегда, – тихо, но твердо произнесла Хильда. – Если нам предстоит умереть, мы умрем вместе!

– Нет уж, милая, – с усмешкой возразил Радомир. – Пусть лучше умрут наши враги!

– Поистине славно сказано.

Они двинулись дальше, меж сжатых полей и дубовых рощ, вдоль блеснувшей в зарослях ивы речки. Родион невольно вспоминал, как объявился здесь в первый раз, как поначалу никак не мог понять, где очутился – все искал какие-то признаки цивилизации: вышки сотовой связи, железную дорогу, автомобили. Как наконец осознал… И до чего ж стало неуютно и жутко. Если б не Хильда, белокурая красавица из снов. И еще был родич-покровитель – древний, давно погибший богатырь Радомир, имя которого и принял Радик. Радомир – древний победитель готов – сгинул где-то в том самом болоте. И Родион чувствовал его дух внутри себя – молодой человек хорошо понимал местную речь, умело сражался, да и вообще – чувствовал себя в здешних условиях, как рыба в воде. Пока был тут, рядом с болотом – могилой князя Радомира. Но вот, как только болото осталось далеко, так все умения куда-то делись и пришлось овладевать всем самому – заново учиться владению мечом, стрельбе из лука, речи. Слава богу, учителя попались хорошие – «гунн» (на самом деле, германец) Варимберт; франк, ветеран всевозможных войн и заварушек, Хлотарь; Миусс – мальчишка-гунн, непревзойденный лучник, забавно коверкающий готскую речь – совсем, как учитель джедаев Йода. О, кого только не было в войске могущественного гуннского властелина Аттилы, много позднее прозванного Божьим Бичом! И Радомир – пусть не по своей воле – сумел занять там достойное место, настолько достойное, что Варимберт-херцог доверил ему привести новое подкрепление. Собрать налог кровью!

А, кстати, на этом и можно сыграть! Мол, он, Рад, явился сюда ненадолго – вот наберет дружину, и… А как же род?! Род, который стал для Радомира своим. Нет, совсем негоже бросать его на произвол судьбы, отдав в жадные лапы жреца Влекумера. Надо что-то придумать. Ладно, поживем – увидим.

– Похоже, пришли, – Хильда кивнула на показавшийся за деревьями частокол, с недавних пор ограждавший селенье.

Доброгастово – так его называли соседи, свои же обходились и вовсе без названия. Просто – селение, и так ясно.

Перекинутый через местами обвалившийся ров деревянный мосточек уже успел порасти травой, видать, давненько его не убирали. Никто не нападал? Ну, а кто? И без того все окрестные племена платили дань гуннам, чего делить-то? Хотя, если подумать – найдется. Те же луга, охотничьи угодья, да мало ли? Будут в достатке воины – сразу же всплывет, что соседи что-то должны… другое дело, что воинов-то почти и не осталось уже – всех выгребли гунны.

– Эй, кто? – все же на воротной башенке маячил часовой – совсем еще молодой парень, чернявый, с ухмылкою.

– Глаза протри, чудо! – надменно вскинул голову Рад. – Я – Радомир из рода славного Доброгаста! А это – моя супруга Хильда. Не узнал, что ли?

– Теперь узнал, – присмотревшись, кивнул воин. – А я – Горност. Погодьте, сейчас открою ворота.