Прекрасные создания - Маргарет Штоль

— О да, можно подумать.

— Они завидуют.

Я смотрел на ее лицо через высокую траву.

— Взять, к примеру, меня. Во мне тоже живет эта зависть.

— Тогда ты точно спятил, — покачав головой, сказала Лена. — Как можно завидовать девушке, которая ест ланч в одиночестве.

— Зато ты повидала мир.

Она бросила на меня скептический взгляд.

— И что? А ты, в отличие от меня, ходил все время в одну и ту же школу и жил в своем доме.

— В том-то вся и проблема.

— Поверь мне, это не проблема. Я разбираюсь в подобных делах.

— Ты ездила по разным городам. Я отдал бы полжизни за такую возможность.

— Сплошные разъезды не приносят радости. К тому же у тебя есть друг, а у меня — только собака.

— Но ты никого не боишься. Ты поступаешь как хочешь и говоришь что думаешь. А здесь все оглядываются друг на друга.

Лена поковыряла черный лак на ногте указательного пальца.

— Иногда мне хочется вести себя как все остальные. К сожалению, я не могу изменить свою суть. Я пыталась. Но мне не нравится носить правильную одежду или говорить то, что принято. Со мной всегда творится что-то неладное. А мне хочется оставаться собой и иметь при этом друзей, которые замечали бы, пришла я в школу или нет.

— Поверь, мы все следим за тобой. По крайней мере, сегодня наши девочки доказали это в полной мере.

Она почти засмеялась. Почти.

— Я имела в виду не такие, а добрые отношения.

Внезапное смущение заставило меня отвернуться в сторону.

«Я замечаю».

«Что замечаешь?»

«В школе ты или нет».

— Тогда ты точно спятил.

Казалось, что, произнося эту фразу, она улыбалась. Я взглянул на нее, и меня вдруг перестал волновать завтрашний день — будет ли кто-то сидеть со мной в буфете за одним столом или нет. Мне было трудно выразить свои чувства словами, но Лена для меня была превыше всего. Я знал, что больше не смогу молчать, если одноклассники начнут издеваться над ней. Такое не должно повториться.

— Знаешь, всегда так бывает, — прошептала Лена.

Она смотрела на небо, по которому плыли темно-серые облака.

— Ты о небе?

— О школе… обо мне.

Она приподняла руку и покрутила пальцем в воздухе. Небольшое облако завращалось в том же направлении. Лена вытерла рукавом покатившуюся по щеке слезинку.

— На самом деле мне не важно, понравлюсь я кому-то или нет. Я просто не хочу, чтобы меня ненавидели автоматически — без всяких причин.

Облако стало идеально круглым.

— Ты говоришь про этих идиоток? Через пару месяцев Саванна получит корону на зимнем балу, Эмили подарят машину, а Иден перекрасит волосы. Шарлотта тоже чем-нибудь обзаведется — тату, ребенком или не знаю чем еще. Вся история с тобой забудется.

Я лгал, и она знала это. Лена снова приподняла руку и слегка сжала пальцы. Облако смялось и начало походить на ущербную луну.

— Я знаю, они глупые. Все эти крашеные волосы… нелепые маленькие сумочки…

— Вот именно! Тупые курицы. Кого волнует их мнение?

— Меня волнует. Их ненависть причиняет мне боль. Я ведь тоже глупая, и обида на них делает меня еще глупее. Я пытаюсь глупостью побороть глупость.

Она помахала рукой, стирая луну с неба.

— Никогда не слышал о такой глупости.

Я взглянул на нее краем глаза. Лена попыталась скрыть улыбку. Какое-то время мы лежали в траве и смотрели на проплывавшие облака.

— Знаешь, что действительно глупо? У меня под кроватью залежи книг.

Я признался ей в том, о чем никогда и никому не говорил.

— И какие это книги?

— Романы Толстого, Сэлинджера, Воннегута. Я читаю их. Читаю, потому что они нравятся мне.

Она перекатилась на бок, согнула руку в локте и подперла голову ладонью.

— А что об этом думают твои приятели?

— Честно говоря, я помалкиваю о своем увлечении книгами. Такое лучше не выставлять напоказ.

— Это точно. Я заметила, что в школе ты читаешь комиксы.

Она говорила с напускной небрежностью.

— Сегодня я видела «Серебряного Серфера». Ты читал его перед тем, как все произошло.

«Ты наблюдала за мной?»

«Нет, я случайно заметила».

Меня по-прежнему терзали сомнения. Неужели мы общались телепатически? Или я просто воображал себе наш разговор? Но ведь я не сумасшедший! Пока.

Лена изменила тему разговора, точнее, вернулась к прежней:

— Я тоже люблю читать. В основном стихи.

Она почему-то представилась мне лежащей в постели, с книгой в руках. Но я с трудом мог вообразить себе такую картину в особняке Равенвуда.

— Да? Мне из поэтов нравится Буковски.

Я говорил ей правду, хотя прочитал лишь два его стихотворения.

— У меня есть все его книги, — похвасталась Лена.

Я знал, что ей не хотелось говорить о том, что произошло в классе. Но я больше не мог обходить эту тему. Мне нужно было знать правду.

— Так ты расскажешь мне или нет?

— О чем?

— О том, что случилось сегодня.

Последовало долгое молчание. Лена села и сжала в руках стебли высокой травы. Потом провела ладонями по складкам платья, пригнулась и посмотрела мне в глаза. Ее лицо было всего лишь в нескольких дюймах от меня. Я лежал не двигаясь, пытаясь сконцентрироваться на ее словах.

— На самом деле я не знаю, что случилось. Иногда такое происходит. Я не могу контролировать эти силы.

— Это как сны?

Я всматривался в ее лицо, выискивая намек на признание.

— Да, — рассеянно ответила она. — Как наши сны.

Лена вздрогнула и с тревогой посмотрела на меня. Значит, я с самого начала был прав!

— Ты помнишь их!

Она закрыла лицо ладонями. Я сел и потянул ее за рукав.

— Значит, это ты! И тебе известно, что там был я. Все это время ты знала, о чем я говорил.

Я прикоснулся к ладоням Лены, отвел их от ее лица. В моих руках загудел электрический ток.

«Ты та девушка из сновидений!»

— Почему ты ничего не говорила раньше?

«Я не хотела, чтобы ты знал».

Она смотрела мимо меня.

— Но почему?

Мой вопрос прозвучал слишком громко в тишине уединенного сада. Лена взглянула на меня. Она побледнела и казалась испуганной и беззащитной. Ее глаза походили на море перед штормом у побережья Южной Каролины.