Первая ведьма - Татьяна Зинина

Но я продолжала молчать. Просто смотрела на него с искренним испугом и не знала, что делать. Он только холодно ухмыльнулся и медленно провел рукой по моей шее. От этого прикосновения по телу пронеслась волна незнакомого тепла, убивающая само желание сопротивляться. А когда поцеловал еще раз, когда захватил мои губы своими, я просто потерялась в ощущениях.

– Ты будешь моей, Ами, – шептал он, умело расстегивая крючки на моем платье и касаясь руками обнаженной кожи. – Моей…

Меня же от его прикосновений просто бросало в жар. Сознание будто погрузилось в тягучий туман, страхи притупились, даже головная боль начала отступать. И все, что я теперь ощущала, – странное томление где-то внизу живота и незнакомое чувство, будто мне безумно чего-то хочется. Вот только я не понимала, чего же именно.

Больше он ничего не сказал, даже целовать прекратил. Довольно спешно избавил меня от одежды, а я, к собственному стыду, даже не пыталась ему помешать. Просто покорно позволяла ему все, что он делал. Когда же Эмильер разделся сам, когда уложил меня на кровать и устроился между моих ног, обняла его обеими руками и сама потянулась за поцелуем. И, наверно, мне бы даже понравилось все происходящее, если бы в тот момент, когда мое тело пронзила дикая боль, я вдруг не осознала, что именно случилось.

В один миг все путы, связывающие мое сознание, рухнули.

Я закричала, попыталась оттолкнуть Эмиля, но физически он оказался намного сильнее меня. Пыталась кусаться, бить его, но безуспешно. Он держал мои руки и даже не думал останавливать свои движения, которые теперь приносили мне только боль. Он двигался в моем теле, а я чувствовала себя самой несчастной и беспомощной девушкой во всем этом мире. Его пальцы сдавливали мои запястья, его губы касались моей шеи… а мне было так неприятно и противно, что на глазах навернулись слезы.

– Пожалуйста… хватит… – шептала я, не в силах говорить в голос. В горле будто появился ком, а все тело уже трясло от напряжения. – Прошу тебя… не надо…

Я молила его остановиться, перестать терзать мое тело. Но он не желал меня слышать.

– Расслабься, Ами, – говорил он, только усиливая свой натиск. Теперь он двигался сильнее, резче, от чего я едва сдерживалась, чтобы не закричать. – Давай же… поверь, тебе понравится.

– Эмиль, прошу, хватит, – выговорила я, ощущая, как по щекам бегут ручейки предательской влаги. – Пожалуйста.

И вскоре он сжалился. В какой-то момент его движения остановились, а потом он просто удовлетворенно улегся сверху на моем распластанном несчастном теле и притих, стараясь восстановить ритм дыхания. Я же молчала, мысленно благодаря Богов за то, что этот кошмар закончился. А когда Эмильер скатился с меня, испуганно отползла в сторону, а после и вовсе поспешила слезть с кровати.

– Ами, не стоит лить слезы. Ими твою невинность не вернешь, – довольным тоном резюмировал парень.

Он развалился на постели и явно не верил в то, что смогу уйти. Просто наблюдал, как я натягиваю на себя белье, чулки, как стараюсь дрожащими руками застегнуть крючки на платье – любимом платье, которое теперь казалось мне поистине гадким.

– Давай просто считать, что ты ответила на мое предложение согласием. И тогда никто не узнает о том, что здесь сегодня произошло.

Он смотрел на меня, как охотник на загнанную в угол добычу. Ведь был уверен, что победил, что теперь, желая избежать скандала, я обязательно соглашусь стать его супругой. Ведь так бы поступила любая высокородная леди. Да только Эмиль просчитался в одной несущественной на первый взгляд мелочи: я хоть и получила прекрасное воспитание, но настоящей леди так и не стала.

– Дай ключ, – потребовала я, смахивая с ресниц остатки слез.

– Нет, – ленивым тоном протянул он и приподнялся на локтях. – Отсюда мы с тобой уйдем только утром, и тогда уже ни у кого не останется сомнений в том, что этой ночью ты стала моей женщиной.

Но меня перспектива провести с ним еще хотя бы минуту не просто не радовала, а по-настоящему выводила из себя. И если я пока еще и могла сдерживаться, то только благодаря собственному поразительному терпению.

– Ключ, – бросила я ледяным тоном и даже руку протянула. – Иначе я снесу эту дверь к демонам!

– Милая, ну не горячись, – теперь в его голосе слышались нежные нотки, от которых мне почему-то стало дурно. – Лучше вернись в кровать, и я обещаю, ты тоже получишь свою долю удовольствия.

И на этом моменте моя выдержка лопнула. Сила внутри бурлила так, что, находясь в здравом уме, я бы никогда не стала к ней прибегать. Но сейчас мне стало плевать на последствия. Плевать на запреты! Я просто хотела уйти отсюда и готова была ради этого на все.

В следующее мгновение несчастную дверь просто разнесло мощнейшим импульсом энергии огня, подкрепленной действием воздушной стихии. Проход оказался открыт, и я уже хотела выйти, но вдруг наткнулась взглядом на ту самую бутылку, из которой Эмиль наливал нам вино. Сама не знаю, чем я в тот момент руководствовалась, но почему-то решила прихватить ее с собой. Ведь если правильно все понимаю, то он использовал приворотное снадобье, и это легко можно будет определить. А такие преступления являются уголовно наказуемыми.

Вероятно, моя догадка оказалась верной, потому что, едва заветная емкость оказалась в моих руках, Эмильер резко соскочил с постели и двинулся ко мне с явным намерением остановить.

– Стой! – закричал он, подходя ближе. Но я больше не собиралась давать ему возможность меня удержать.

Его отшвырнуло назад сильнейшим потоком воздуха. Этот выброс стихии оказался таким мощным, что сопротивляться ему не имело никакого смысла. Эмиля припечатало спиной о стену, но даже после этого я не смогла просто взять и уйти.

– Не приближайся ко мне больше! – выкрикнула, посылая в него вторую волну.

В этот раз его двинуло о стоящий рядом шкаф, от чего несчастный предмет мебели просто рассыпался, а сам парень остался лежать среди обломков деревянных полок. Пусть он и пострадал, но оставался в сознании. Хотя, признаться честно, сейчас меня ни капли не волновало, какие травмы он себе заработал. Теперь, когда удерживать меня стало некому, я просто развернулась, схватила свой ридикюль и направилась к двери… точнее даже не к двери, а к обгоревшему отверстию в том, что совсем недавно было дверью.

Когда выбежала из гостиницы, солнце уже почти село. Дождь давно закончился, и теперь по дорогам и тротуарам текли самые настоящие ручьи мутной воды. Улицы оказались пусты, и лишь кое-где на перекрестках неспешно прогуливались несущие службу стражники.

Вокруг становилось все темнее, над магазинами, ресторанами и увеселительными заведениями начали разгораться яркие рекламные вывески, на небе мигнул купол защиты столицы… но мне было все равно. Я бежала вперед, не замечая, как от каждого моего шага в стороны разлетаются грязные брызги, что юбка моего некогда любимого платья вся в грязи, а по щекам продолжают бежать горькие противные слезы.