Идеальное отражение - Дмитрий Казаков

Наниты из трубочки стимулятора пошли в кровь, и мой новый знакомый вздрогнул, забился в судороге. Лицо его исказилось, глаза выпучились, и он вновь потерял сознание.

— Ну, так-то лучше, — заключил я. — Синдбад, Синдбад… нет, не помню такого.

Это меж вольных ходоков я знаю многих, а вот среди боевиков многочисленных банд и группировок, которых полно в московской локации, знакомств почти не имею. Зачем? Деловых интересов с ними у меня нет, причин враждовать тоже — Пятизонье велико и обильно, артефактов хватит на всех, как-нибудь разойдёмся, не особенно толкаясь локтями.

— Ты лежи пока, — сказал я. — А я гляну, что там снаружи творится.

Взрывы ракет прекратились, и драконы, если судить по этому, перестали участвовать в забаве. Но людей, продолжавших убийство себе подобных, это не остановило — стрельба и разрывы гранат продолжались.

Я подобрался к окну и осторожно выглянул наружу.

Несколько секунд активной работы всех имплантов, и главный выдал резюме: группа, что пыталась пробиться к тамбуру, почти полностью уничтожена, от неё остались три человека, из них двое — ранены, и срок их жизни оценивался приблизительно в минуту-минуту двадцать секунд.

«Интересно, к какому лагерю принадлежит этот лысый тип?» — подумал я, оглянувшись на Синдбада.

Если к победителям, то минут через пять, когда адреналин уйдёт из крови сражавшихся, самое время мне выбраться наружу и привлечь к себе внимание. За то, что помог одному из их раненых, мне наверняка позволят уйти живым, а то ещё и поделятся трофеями — патронами, оружием.

Если же к побеждённым, то лучше мне не высовываться…

— Уж лучше я тихо посижу, — пробормотал я, когда плазменная граната обратила в пепел двух последних бойцов из проигравшей команды. — Как там предки говорили — бережёного бог бережёт?

Как следует порадоваться победителям не удалось.

Едва они стали выбираться из укрытий, как началась пальба с запада, со стороны улицы Максимова. Импланты подсказали мне, что оттуда приближается компания из полутора десятков колёсных и паукообразных ботов. Засверкали красным попадавшие в тучи пыли лучи армганов, захрустели под колёсами обломки.

Пара команд, перегруппировка, и отряд победивших сталкеров в полном порядке начал отступать на восток. Боты потянулись за ними, и один пробежал неподалёку от нашего убежища — плоский механический краб на шести лапах.

Несколько двигавшихся в арьергарде чугунков деловито обследовали склоны кратера. Самым натуральным образом обшмонали трупы погибших и утащили всё найденное при них оружие. Стрельба постепенно отдалилась, и в кратере вокруг Курчатника стало тихо.

— Неужели небольшой антракт? — спросил я себя. — Можно отправиться к тамбуру?

И оставить того, кого ты только что пытался спасти, одного и без сознания?

Нет, как-то это нехорошо.

Лучше дождаться, пока Синдбад очнётся, убедиться, что он может ходить и стрелять, и только затем с чистой совестью продолжить путь к Обочине, где меня ждут двое научников.

Очухался он только часа через два, когда над Москвой начало светать.

Я за это время успел покопаться у нового знакомого в грузе, сожрать найденную там упаковку «Сухпая» и даже подремать — немножко, вполглаза, не отключая импланты и не выпуская из рук оружия.

— Доброе утро, — сказал я, когда он открыл глаза. — Ну что, как больной себя чувствует?

— Неплохо. — Синдбад сделал паузу, наверняка вслушиваясь в собственные ощущения, а потом сел. Выпустил из руки «карташ», и тут я увидел, что кончики его пальцев — боевые импланты-генераторы.

А это значит, что передо мной — боец-энергик, способный метать «шаровухи».

— Приятно слышать, не зря старался, — буркнул я. — Кстати, игра, во время которой я тут оказался, закончилась победой защищавшейся стороны. Что, будешь радоваться или горевать?

Синдбад сжал кулаки, лицо его потемнело, а глаза блеснули гневом.

— Проклятые ублюдки, — прошептал он. — Они привели себе на помощь драконов! Если бы не это, мы прорвались бы и ушли! Никто не смог бы нас остановить, не то что эти жалкие…

— Привели драконов? — я хмыкнул. — У тебя не бред?

— Нет, язви меня джинн! — это Синдбад почти прокричал. — У них в команде нет сильных мнемотехников, но они как-то договорились с тварями техноса, обитающими в Серебряном Бору! Представляешь?

— Нет, — честно сказал я.

Да, мнемотехники могут подчинять биомехов и даже скоргов, и в то, что опытный умелец способен на какое-то время сковать волю одного дракона, я готов поверить. Но в то, что эти монстры идут на переговоры, что с ними можно просто общаться, заключать соглашения — никогда.

Они — другие, совсем чужие для нас, хотя изначально были созданы нашими руками.

— Но это всё не важно, — продолжил я. — Ты в состоянии постоять за себя?

— В общем, да… — Он смешно сложил губы трубочкой. — Идти, стрелять, даже бежать — смогу…

— Ну, тогда я смело оставляю тебя одного, а сам топаю по своим делам. — Я улыбнулся, встал и закинул сумку на плечо. — Рад был познакомиться, если будете у нас на Колыме — заходите.

Я почти вылез в окно, когда меня догнал тихий возглас:

— Погоди, я с тобой.

— Куда? — Я повернулся, смерил Синдбада удивлённым взглядом. — Ты даже не знаешь, куда я иду?

— Все наши погибли, я проверил — их контакты в М-сети исчезли, — он говорил достаточно твёрдо, и всё же чувствовалась в его словах горечь, — и мне всё равно, куда идти.

Этого мне ещё не хватало!

Тащить с собой только что оправившегося от раны, почти совершенно незнакомого сталкера? Делить внимание между крайне опасной внешней средой и непредсказуемым «напарником»?

Нет, спасибо, даже с доплатой не надо мне такого счастья.

— Я обязан тебе жизнью, — продолжал Синдбад, решительно глядя на меня. — И хочу вернуть тебе долг! Не спорь! Я всё равно потащусь за тобой, даже если ты откажешься, даже если попытаешься скрыться!

Помнится, ещё в детском доме, когда нас обследовал умный дяденька-психолог, в моём личном деле он оставил заметку: «Высокий уровень эмпатии, способность быстро интуитивно оценивать эмоционально-психологическое состояние собеседника». Это свойство не раз сослужило мне добрую службу, и до попадания в Пятизонье, и после, и сейчас оно шепнуло на ухо, что спасённый мной тип говорит совершенно искренне и что проще будет его убить, чем стряхнуть с хвоста.

— Ну ты и фрукт, — сказал я. — Значит, так — ты помогаешь мне дойти до Обочины, поскольку с одним «калашом» это будет сделать трудновато, а дальше мы расстаёмся. Других вариантов взаимозачета я не приму, этого вполне достаточно.

— Годится.