Властелин видений - Антон Грановский

Поднявшись на крыльцо, Глеб трижды тяжело стукнул в дверь. Прошло довольно много времени, прежде чем глуховатый голос из-за двери спросил:

– Кто там?

– Здравствуй, Молчун! – громко сказал Глеб.

Лязгнул железный засов, и тяжелая дубовая дверь мягко распахнулась. Человек, открывший Глебу, был среднего роста, но чрезвычайно широкоплеч и крепок в кости. Смуглое, обветренное лицо его было скуластым, а темные глаза были чуть раскосы и так глубоко посажены, что мерцали из глубины черепа, как два крохотных омута.

Оглядев Глеба с головы до ног и заглянув ему за спину, мужчина потеснился и сказал:

– Входи.

Как только Глеб переступил порог, мужчина закрыл за ним дверь и задвинул ее железным засовом. Слева и справа от двери Глеб увидел небольшие скобы, а на них – тяжелые ножи-косари из белого железа.

Ходок Молчун – крепкий, как дубок, сорокалетний мужик – повернулся к Глебу и взглянул на него своими странными темными глазами.

– Ну, здравствуй, Первоход, – сказал он. – Идем. Усажу тебя за стол и попотчую тем, что боги послали.

Молчун первым двинулся в глубь избы, прихрамывая на левую ногу. Глеб неторопливо последовал за ним.

– Лавка, – сказал Молчун, когда они вошли в горницу, и указал толстым, мясистым пальцем на лавочку, накрытую мягким персидским ковром. – Место для гостей.

Глеб кивнул и уселся на лавку. Молчун потянулся к широкому воронцу, снял с него кувшин и кружки и поставил все это на стол. Затем достал оттуда же тарелку с холодным отварным мясом и плошку с солью.

Несмотря на свое прозвище, Молчун вовсе не был таким уж молчуном. Он замыкался, когда беседовал с чужими людьми, а в кругу ходоков был вполне разговорчив.

– Мяса-то, небось, давно не едывал? – осведомился он, прищурив свои черные глазки-омуты. – Все с огорода своего кормишься? А я ежели два дня мяса не ем, мне дурно делается.

В воздухе витал крепкий запах перегара. Под угловой лавкой Глеб увидел черепки разбитого кувшина, в одной из черепиц еще оставалось немного вина. В горнице царил беспорядок. Ничего ценного в избе Глеб не заметил, и это было странно, поскольку Молчун никогда не жалел денег на дорогие и красивые вещи.

Глеб внимательнее взглянул на Молчуна. Лицо ходока было припухлым, глаза чуть заплыли, а нос побагровел и покрылся мелкими красными прожилками. Когда Молчун наливал в кружку квас, пальцы его заметно подрагивали.

Внезапно Глебу стало душно и тесно в этой пропахшей перегаром избе, захотелось на свежий воздух. Едва удержавшись от того, чтобы встать и уйти, он сказал:

– Я получил твое послание, Молчун.

Молчун кивнул:

– Да. Я знаю, что оторвал тебя от твоего огорода, Первоход. Знаю, что ты добирался сюда несколько дней. Мне неловко из-за этого, и я…

– Кончай эту песню, – поморщился Глеб. – Однажды ты спас меня от смерти, и теперь я твой должник.

Глеб не преувеличивал. Ходок Молчун и в самом деле спас ему жизнь. Года два назад он вытянул Глеба из ямы-ловушки, а потом четыре версты волок его на своем горбу до реки.

Запах перегара снова защекотал Глебу ноздри, когда хозяин дома пододвинул к нему кружку с ягодным квасом.

– Так зачем ты меня позвал, Молчун? – спросил он и отпил кваса.

Молчун наполнил и свою кружку, отставил кувшин, взглянул на Глеба и сказал:

– Ты должен мне помочь вернуть младшего брата, Первоход.

– Хлопушу? – удивился Глеб. – Но, кажется, твой брат взрослый парень.

– Взрослый, – согласился Молчун, – но разума в нем меньше, чем у дитяти.

Ходок немного помолчал, хмуря брови и глядя в кружку с квасом, затем заговорил снова:

– Мы с ним не слишком ладили в последние месяцы. Я привел в дом бабу. Объяснил ему, что устал жить бобылем. Но они с Улитой сразу друг дружке не глянулись.

Глеб молча отхлебнул кваса. Он ждал продолжения рассказа, и продолжение последовало.

– С год назад Хлопуша сказал, что хочет пойти в Гиблое место. Еще сказал, что коли я его туда не отведу, он пойдет сам. И я его отвел. Недалеко. Версты на четыре от межи. Я думал, Хлопуша испугается, а вышло наоборот. Он вбил себе в голову, что может ходить в Гиблое место один. Ты знаешь, Первоход, наше ремесло приносит хороший доход, и мой младший брат ни в чем не нуждался. Я никогда не держал его кошель пустым. И этим избаловал его. Но я растил его один. Как мог, так и растил.