Шепот в темноте - Елена Звездная

Возможно, он сказал тогда что-то еще, но я не дослушала… Трубка выпала из ослабевших пальцев… Я с ужасом представила, как буду объясняться со Стентоном. Почему-то в тот момент я думала только об этом. И когда ехала в школу, думала об этом. И когда едва не врезалась в другую машину, увидев, что парень ждет меня, я тоже думала лишь об этом. И мне тяжело дался этот разговор, безумно тяжело… Тем больнее было услышать: «Твой любовник запретил тебе развлечения на стороне, значит?» Я опешила. И просто стояла молча, выслушивая, что, оказывается, всем давно известно, что я подстилка какого-то богатея. Моя дорогущая машина тому доказательство, и про то, что в мой день рождения был снят целый ресторан, все тоже знали. И про ресторан в прошлом году… И мое поведение все воспринимали как зазнайство, и я шлюха, а он, Стентон, напрасно всем не поверил.

Я не смогла пойти на занятия в тот день. Когда Стентон ушел, я просто медленно опустилась на асфальт и долго сидела, опираясь спиной о машину. В тот момент мне просто не хотелось жить.

Мне больше уже не хотелось жить…

Но выбора особо не было. Я отсиделась, успокоилась как могла, потом поехала домой. Жизнь в школе для меня стала невыносимой — насмешки, издевки со стороны друзей Стентона преследовали повсюду. К его чести он их не поощрял и старался обрывать как мог, но когда их команда проиграла подряд три матча из-за его ошибок, а затем он перевелся в другую школу, в этом обвинили меня. Началась травля. В какой-то момент старшая сестра, не выдержав моего «призраковатого» вида, вытащила на вечеринку в колледж. Мне безумно хотелось отвлечься, и когда предложили, плюнув на все и решив, что не убьет же меня Вихо за бутылку пива, я ее выпила… Всего одну банку пива… Лично мне никто ничего не сделал, но уже утром на младшего брата напали и избили неизвестные. На его спине ножом вырезали одно слово «Пиво». Это было жестоким напоминанием о новых правилах игры с Вихо, и больше я никогда эти правила не нарушала.

А Роутег ждал ответа.

И не дождавшись, с нажимом повторил:

— Что было до того, как Вихо решил сделать тебя своей женой?

Тихо ответила:

— Он взял в залог мою жизнь, в обмен на жизнь моего отца.

На оборотня я не смотрела. Не взглянула и тогда, когда Роутег вновь спросил:

— Жизнь твоего отца принадлежала Вихо?

Пришлось объяснить:

— Папа — полукровка… из клана Волка.

Пауза, на этот раз довольно долгая, и ледяное:

— Полукровкам клана Волка запрещено иметь детей.

Я промолчала, Роутег догадался сам:

— Хочешь сказать, что твой отец сбежал?

Молча кивнула.

— Хм, — усмехнулся он, — что ж, это объясняет, почему Вихо собирался его убить, но тут два момента, которые вызывают мое сильное недоумение: первое — как твоему отцу удалось сбежать и второе — с чего Вихо согласился на этот странный обмен?

Я промолчала.

— Здесь что-то не так, — произнес, не дождавшись ответа, Роутег.

Он встал, сходил к холодильнику, вернулся с новой банкой пива и продолжил:

— Жизнь в обмен на жизнь — это бред. По законам клана Волка Вихо имел право убить вас всех для сохранения чистоты крови и твою мать — как посвященную в тайну о существовании оборотней. Понимаешь?

Я не понимала, но мне стало очень страшно. Я безумно испугалась того, что если правила соответствуют тому, что сказал Роутег, то моих родных и сейчас могут просто убить…

Повелитель Истэка открыл банку с пивом, глотнул, посмотрел на меня и произнес:

— Что ты знаешь о Вихо?

Я мало что знала, и чем больше узнавала, тем меньше в принципе хотелось знать. Роутег внимательно смотрел на меня, ожидая слов. Но я снова промолчала, и тогда оборотень продолжил:

— Рядом с Вихо ни одна наша женщина не выдерживает более трех месяцев. Человеческие практически лишены инстинктов и потому живут дольше — полгода.

Я невольно вздрогнула. О человеческих женщинах мне было неизвестно, Вихо говорил лишь о женах. На миг прикрыла глаза, затем посмотрела на сок в стакане. Оранжевый, с волоконцами мякоти, привычный апельсиновый сок… не хочется думать о будущем.

— Хочешь знать, в чем причина? — поинтересовался Роутег.

Подняла взгляд на него.

— Страх, — глядя мне в глаза, сказал оборотень. — Все дело в страхе.

Приподняла бровь, выражая мрачное недоумение по поводу его слов. Глава клана Истэка усмехнулся, затем произнес:

— Даже среди людей существуют особи с особыми способностями. Среди нас также. Мы называем это «дар». Одаренных немного, но практически у каждого из глав кланов есть свой дар. Дар Вихо — страх. Безотчетный, неконтролируемый ужас, который он способен внушать окружающим. Родись он человеком — погиб бы еще в детстве, вы, люди, уничтожаете то, что вызывает у вас страх.

— У оборотней иначе? — тихо спросила я, не совсем понимая, о чем в принципе идет речь.

— Иначе, — подтвердил Роутег. — Страх вынуждает звериную сущность беспрекословно, безотчетно, бездумно подчиняться. Вихо — непререкаемый глава клана Волка.

Повелитель Истэка вдруг протянул руку над столом, и на белой каменной поверхности невероятным образом начали собираться крупинки красновато-рыжего песка, все больше и больше. Словно возникая из воздуха, они присоединялись к маленькому вихрю, танцующему под рукой Роутега.

От неожиданности я отшатнулась, но один взгляд Повелителя Истэка — и осталась сидеть, потрясенно глядя на происходящее. Нет, я уже смирилась с существованием оборотней, но это… Что это?!

— Мой дар, не нервничай, — сухо сказал Роутег.

Я не то чтобы нервничала, мне было и любопытно, и жутко одновременно. За несколько секунд вихрь из незримого воздушного стал отчетливо видным — песчаным. Движение руки — и песок расплескался кляксой на столе.

— Клан Волка, — начал говорить Повелитель, и, словно повинуясь его словам, песок ожил и схлынул по кругу, оставив на столе рисунок, изображающий голову волка, — всегда занимал особое положение среди иных кланов.

И вновь, словно повинуясь его словам, песок, что ореолом окружал лик оскалившегося хищника, пришел в движение и отступил, оставляя изображение десятков животных — медведей, их было больше всего, соколов, воронов, сов, змей, черепах, койотов, лисиц. Это были анатомически точные изображения и изумительная техника песочного рисунка.

— Волки — хранители, они как никто другой способны к состраданию, они всегда готовы прийти на помощь, — и ко всем животным от изображения волка потянулись струнки песка. — Волки — проницательны, они ощущают все чувства и намерения.

И глаза у нарисованного волка слегка прищурились, словно сейчас этот волк смотрел на меня, пристально, внимательно, видя насквозь. Жутковатое ощущение.