Шепот в темноте - Елена Звездная

Оборотень вскинул бровь, улыбнулся и поинтересовался в ответ:

— В смысле?

«Да ты в открытую пристаешь ко мне!» — едва не выкрикнула я.

Но, сдержавшись, осторожно поднялась, стараясь как можно меньше соприкасаться с тем, кто не сдвинулся ни на миллиметр, стоя впритык к стулу. Затем, все так же напряженно глядя на оборотня, да просто-таки не сводя с него глаз, я отодвинулась вместе со стулом, и тот противно проскрежетал железными ножками по каменному полу, заставив меня в очередной раз вздрогнуть всем телом. И вздрогнуть повторно, когда взгляд пристально наблюдающего за мной Роутега плавно соскользнул с лица в район груди.

— В смысле, — обходя стул и практически выставив его между собой и оборотнем, начала я, — к чему эти индейские определения? И пассаж про «кэтери совершенно определенно и точно не может быть женой»?

Роутег улыбнулся.

Плавно шагнув ко мне, оборотень молниеносным и бесшумным движением убрал с пути стул и, подойдя вплотную, прошептал, положив ладонь на мое бедро:

— Приходил Керук, — ладонь Роутега плавно двинулась вверх, обрисовывая изгиб моего тела, — помимо истории с чаем, он сообщил так же об одном любопытном моменте, который я даже не проверял, и, как оказалось, зря.

— И… что? — с трудом сдерживая желание развернуться и броситься прочь, спросила я.

Роутег медленно склонился к моему лицу и выдохнул, глядя в мои совсем перепуганные глаза:

— И я проверил. Керук был прав.

Выглядел Повелитель при этом крайне довольным, даже светился от счастья и руку от меня не убрал, словно ему в принципе нравилось прикасаться… хотелось прикасаться… и вообще возникло явное желание меня трогать, что меня жутко пугало. Еще пугали странности с озвученным им «Керук был прав».

— В чем прав? — Я медленно отступила в сторону.

Назад уже не могла — позади был стол, я отчетливо ощущала, как он упирается мне чуть ниже поясницы. И отвести взгляд от Роутега не могла тоже — оборотни в чем-то все же животные, опущенные глаза они воспринимают либо как знак полного поражения, либо как возможность напасть. И если раньше я воспринимала Повелителя Истэка больше как человека, то после акта обнюхивания моих волос акцент восприятия сместился. Он все же зверь.

На мои осторожные напряженные попытки отступить этот зверь поглядывал сначала с удивленной насмешкой, но затем с откровенным весельем. И так же несколько насмешливо оборотень спросил:

— Чего ты испугалась, Маделин?

Чего?!

— Ты серьезно спрашиваешь, или это очередная попытка поиздеваться? — напряженно уточнила я.

Роутег чуть сощурил глаза, затем медленно сделал два шага, настигнув пытающуюся по-тихому исчезнуть меня, прижал своим телом к столу, блокируя любые возможности отстраниться, и задал неожиданный вопрос:

— Я тебе противен?

Диалог зашел в тупик! Совершенно точно и определенно. Я стояла, оцепенев от ужаса, и судорожно пыталась понять, что движет Роутегом и какого черта вообще происходит?! Вспомнила поход в лавку Керука, его оценивающий взгляд и вынесенный вердикт: «Ты ему не жена». Мне тогда показалось, что ослышалась, да и в принципе не ясно, к чему было такое заявление: естественно, я еще не жена, мы должны были пожениться, как я понимаю, завтра, в день моего двадцатилетия. То есть да, на данный момент я еще, конечно же, не жена Вихо, и это, по-моему, должно быть совершенно ясно всем, кто способен мыслить логически. К чему вообще какие-то проверки?

— Мадди, — ладонь Роутега скользнула по моей щеке, пальцы коснулись волос, — меня напрягает твое молчание.

Меня напрягает твое поведение! Жутко напрягает! Не говоря уже о том, как сильно пугает.

— Роутег, — я постаралась говорить ровно, не позволяя прорваться панике, плещущейся в сознании, — прости, пожалуйста, если я сейчас нарушаю очередное прокля… э-э… традиционное правило или по незнанию потрясаю устои вашего чертово… вашего нечеловеческого общества. Но не мог бы ты мне конкретно и точно сказать, что происходит?

На губах оборотня промелькнула снисходительная улыбка, и он поинтересовался:

— Что именно тебе не понятно, Мадди?

Его пальцы соскользнули вниз по прядям, оглаживая плечо, руку, проскользнули между моими пальцами, легко сжав их в итоге. Почему-то от этой непонятной ласки дрогнуло, словно его пронзило током, а затем забилось быстрее сердце.

— У тебя кардиостимулятор? — сипло спросила я.

Заметно удивившись, оборотень поинтересовался:

— От чего столь странное предположение?

— Ты иногда бьешься током, — осторожно разрывая соприкосновения наших рук, произнесла я.

Роутег улыбнулся, отпустил меня, отошел на шаг и спросил:

— Так что конкретно тебе не понятно, Мадди?

Сложив руки на груди, постаралась быть предельно честной и откровенно ответила:

— Твое поведение. Ты старался не прикасаться ко мне вовсе, демонстрируя брезгливость, и… мне было понятно почему — все-таки я девка Вихо.

При этих словах лицо Роутега дернулось, но он промолчал, и я продолжила:

— И вдруг после какого-то неясного заявления Керука ты полностью изменил линию поведения, надышался моими волосами и облапал все, что только мог облапать. Так вот мне лично безумно интересно узнать — какого дьявола?!

Я все же сорвалась на крик.

На мой возглас Роутег отреагировал, слегка поморщившись, затем спокойно произнес:

— Ты девственница.

Он это произнес так, словно одно это слово все объясняло. Оно, может, и объясняло, но вот явно не мне. Разведя руками, я молча продемонстрировала, что мне лично ничего не ясно. Роутег оценил мою пантомиму и пояснил:

— Ты правильно заметила — к девке Вихо мне было противно прикасаться. И когда стало ясно, что… Впрочем, не суть. Проблема в том, что я оборотень, и как оборотень, естественно, реагирую на запахи, поэтому старался не дышать тобой, совершенно не испытывая желания ощущать на тебе запах Вихо. Но ты девственница, более того — кэтери, то есть на тебе даже нет метки. Нет ничего удивительного в том, что меня это обрадовало.

Что?!

— В каком смысле «обрадовало», Роутег? — потрясенно спросила я.

Он странно посмотрел на меня. Так, словно я не понимаю очевидных вещей, но мне действительно было совершенно не ясно, о чем он и при чем вообще проблема моей девственности. Видимо осознав это, Повелитель Истэка произнес:

— Я бы в любом случае смирился с его запахом на тебе, у меня бы не было выбора, а когда нет выбора, Маделин, подарки судьбы радуют особенно.

И он улыбнулся. Эта улыбка смягчила черты его лица, даже блеск серебряных глаз словно стал приглушеннее, а затем Роутег добавил:

— Жаль, что ты человек в гораздо большей степени, чем оборотень, — приходится объяснять прописные истины и проявлять терпение там, где давно уже место иным, гораздо более приятным вещам.