Драгоценная - Татьяна Осинская

— Кхм, с наследником пока не получится. С острова меня забрал младший сын покойного тара — льер Лазар Сельтор. Но титул переходит к его старшему брату.

— Да? Как же так, а где наследник?

Глядя в невинно-удивленные глаза короля, я не могла понять: он действительно не знает или со мной опять играют в «хищника и приманку»?

— Возможно, — начала я после небольшой паузы, — льер Лазар знает о местонахождении своего брата? И если для вашего величества это важно, я готова не только побеседовать со своим спасителем, но и вернуться с ним на остров, чтобы понаблюдать, как новый тар вступит в свои права.

* * *

И снова перед глазами сменялись коридоры, залы и лестницы. За время, проведенное во дворце, я уже привыкла к роскоши и красоте, не обращая на нее внимания. Только парк все еще продолжал пленять мое сердце. Однако неуместно было сейчас на него отвлекаться, необходимо еще раз продумать, как сообщить принцессе об отъезде.

Разговор с сюзереном прошел в целом неплохо. Я могла собой гордиться: заверила в лояльности и получила разрешение на отплытие. Теперь осталось уладить с Анитой маленький нюанс: мне опять придется оставить ее одну. Как ни жаль расставаться, но проклятое клеймо не оставляло выбора.

Свиту и саму высокородную особу я нашла, как и было обещано, в цветочной гостиной. Когда-то эта комната стала моим самым большим разочарованием в этом величественном строении. Услышав название, я ожидала увидеть прекрасный зал, заставленный редкими и обязательно цветущими растениями, собранными с разных частей света. А оказалось… оказалось, что просто это единственное помещение во дворце, где стены расписаны цветочным орнаментом.

— Я снова с вами, моя королева, — произнесла я негромко, пройдя сквозь ряды знакомых лиц, и присела в реверансе.

— Ну Армель, ну зачем ты мне об этом постоянно напоминаешь? — Анита укоризненно посмотрела на свою фрейлину, но потом ее взгляд смягчился. — Ты, кажется, хотела мне кого-то представить?

Я обвела глазами комнату. Присутствующие вели неспешные разговоры, кто-то подкреплялся у столиков с напитками и канапе. Там-то я и увидела своего «протеже». Он по-прежнему развлекал лию Каталину. Хотя, возможно, все было наоборот.

Пока мы с принцессой Анитой потихоньку продвигались к интересующей нас паре, успели обменяться приветствиями и последними новостями с другими гостями. И вот когда мы уже подошли к цели нашего променада, в помещение на всех парусах вплыла дама, моментально пробравшаяся к нам.

— Ваше высочество, — театральным шепотом заговорил желтый дворцовый вестник — лия Изольда. Желтой ее прозвали за непомерную любовь к платьям солнечной расцветки, а вестником — потому, что она не только всегда в курсе последних событий, но и с удовольствием делится сведениями с окружающими. — Вы не представляете, какой пассаж только что произошел в голубой гостиной!

— Добрый день, лия Изольда. Кажется, сегодня я еще не имела удовольствия приветствовать вас.

Услышав этот ледяной тон и осознав смысл слов, лия смущенно потупила взор. Щечки ее окрасились пунцовым румянцем, и, опускаясь в глубоком реверансе, она поприветствовала свою госпожу. Но надолго смирения не хватило. Видимо, новость и впрямь была невероятна.

— Только что лия Гаагус при десятке свидетелей вызвала льера Бодрика на искупительный поединок!

После этих слов, сказанных дрожащим от нетерпения голосом, мы с принцессой переглянулись. На нашей троице скрестились взгляды всех присутствующих, я это спиной почувствовала. Резко притихшие придворные активно прислушивались.

— Разве женщина, да к тому же лия, может вызвать кого-то на поединок… как вы его назвали — искупительный? — К разговору присоединился Лазар, стоявший в непосредственной близости от того места, где нас настигло известие.

— Ваше высочество, позвольте представить вам благороднейшего человека, льера Лазара Сельтора, — воспользовалась я ситуацией, дабы сгладить последствия от нарушения мастером Материй этикета. Он не имел права вмешиваться в разговор, не будучи представленным принцессе. Однако его подвело присущее всем алхимикам любопытство.

— Добрый день, льер Сельтор. — Анита остановила на мужчине свой «королевский» взгляд, используемый ею при знакомствах. — Надеюсь, в ближайшее время вы расскажете мне, чем заслужили столь высокое звание «благороднейшего человека» у моей любимой фрейлины. Обычно, — в ее глазах заиграли хитринки, — она скупа на комплименты.

— С удовольствием, ваше высочество. — Алхимик склонил голову в знак почтения.

— Ну, так что там с лией Гаагус? Я совершенно ничего не поняла из ваших слов, лия Изольда, — вернулась принцесса к сильно интересующей нас теме.

— Ох, ваше высочество, — с придыханием продолжил наш «желтый вестник», — вы только представьте, какой скандал! Лия врывается средь бела дня в гостиную, полную знатных льеров, и вызывает одного из них на «искупительный поединок». Позволю себе напомнить, что это поединок, при котором у более слабого противника появляется шанс отстоять свою честь, если богиня справедливости на его стороне.

— Да-да, я помню эти правила, — вмешался в разговор звонкий голос лии Каталины, — как раз недавно в одном из романов их очень хорошо описывали. Оба дуэлянта пишут по два или три варианта подходящего для них вида «сражения», что-то, в чем они точно уверены в своей победе. И эти записки кидают в мешочек из плотной ткани. Мешочек хорошенько трясут…

К этому моменту нас уже обступала плотная толпа благородных мужей и высокопоставленных дам. К тем, кто ранее находился в гостиной, добавились вновь прибывшие.

— Затем тот, кого вызвали, наугад достает бумажку и зачитывает название поединка, в котором ему предстоит отстаивать свою честь.

— Спасибо за этот краткий экскурс, лия Каталина, — нежным голосом проговорила принцесса. — А теперь давайте узнаем самое интересное: какой же вид поединка вытянул льер Бодрик?

В воздухе повисла дрожащая тишина, атмосфера, кажется, искрилась напряжением, ведь все понимали — благородных женщин не учат сражаться на мечах или стрелять из лука. Использование магии в любых поединках за честь запрещено, чтобы смертельно не покалечить участников. А поэтому вид сражения не мог предсказать никто. Добившись таким образом абсолютного внимания, лия Изольда торжественным голосом произнесла:

— Сражение на спицах!

— Каких спицах? — после некоторой паузы растерянно спросила я.

— Ну, наверное, вязальных… — предположила принцесса. — А разве еще какие-нибудь есть?

— Есть у колес в карете, — выдал свои познания мастер Материй.

Мы не стали углубляться в энциклопедические изыски, придворные пытались усвоить и осознать только что услышанную новость.

— А что же послужило причиной столь дерзкого поступка? Чтобы лия открыто при всех… еще до обеда… — раздался удивленный голос лии Каталины.

— Пока никто не знает! — взяла слово лия Изольда. — Но я буду не я, если не выясню! Вы только представьте, даже друг Бодрика — льер Хастлер, пришедший как раз к моменту фиксирования условий поединка, был удивлен и возмущен до глубины души. Голосом, способным заменить все дворцовые кухонные ледники, он поинтересовался подробностями происходящего и чуть ли не силком увел поединщиков на террасу для беседы без лишних ушей. Но и растения умеют слушать, так что скоро мы узнаем, что происходит!