Последний крик банши - Юлия Журавлева

— Среди наших ведьм — нет, — уверенно ответила Варвара Ильинична.

— А почему у Екатерины с покойной бабушкой были плохие отношения? В досье Екатерины сказано, что они не общались последние годы жизни Яблоневой-старшей.

Верховная вздохнула, ей совсем не хотелось выдавать все тайны ведьмовства, но, видимо, время пришло.

— Потому что условие подчинения дара очень… нетривиальное. Нужно умереть.

— Умереть? — Инквизитор отложил приборы, есть ему расхотелось.

— Да, во время специального ритуала ведьму убивают. Потом призывают душу обратно. Если призвать удалось — значит, ведьма придет обновленной, с силой, вышедшей на новую ступень. Выживает и возвращается, если верить слухам, не каждая. Если не провести ритуал, обуздать силу смерти до конца невозможно.

— Сила смерти? Но ею не обладают люди. — Аверин не мог поверить в то, что слышит. — Ведьмы управляют жизнью.

— Екатерина наполовину создание смерти, такова особенность дара смерти, — пояснила верховная. — Поэтому перейти грань жизни для нее нечто вроде инициации. Это одна из причин, почему за обладание даром не борются другие. Последствия слишком непредсказуемы.

— Создание смерти? — не поверил ушам инквизитор. Как никогда захотелось закурить. Он даже не предполагал, что в двадцать первом веке можно с таким столкнуться.

— Мавка, навь, как их называли у нас на Руси. Но общепринятое название — банши. Банши в чистом виде перевелись очень давно, и они совершенно неуправляемы. Это своеобразное смешение сил. Человек не сможет противостоять силе банши, она поглотит его полностью. А вот ведьма может быть одновременно и тем и другим.

Главный инквизитор откинулся на спинку стула. Настоящая банши сейчас помогает инквизиции. Вот уж воистину — интересные настали времена. Как же Екатерине живется с такими способностями?

— Понятно теперь, почему она не любит свою покойную бабушку, — покрутил ус Аверин. — Я ведь правильно понимаю, ритуал проводился без согласия Екатерины?

— Правильно, но там непростая история. — Женщина задумалась, о чем она имеет право рассказать. Выносить сор из избы не в традициях ведьм. — Мария Павловна решилась на ритуал как раз после того инцидента с инквизитором, дабы обезопасить внучку впредь. После этого у Екатерины кроме испортившихся отношений с бабушкой имеется некая предвзятость к инквизиторам.

Верховная выразительно посмотрела на сидевшего перед ней мужчину. Общество привыкло видеть в ведьмах зло, поскольку они отличаются — обладают силой. Но и среди инквизиторов, основные способности которых — нейтрализация колдовства и его последствий да взаимодействие с самими ведьмами, есть как хорошие, так и очень плохие. Такие же люди, как и остальные. И далеко не безгрешные.

— Того инквизитора осудили и приговорили. Он недавно вышел на свободу после двенадцати лет колонии, — отозвался инквизитор и снова задумался.

— Вы ведь сами поняли, куда можно копать, — улыбнулась верховная. — Последний ритуал явно направлен на Катю. У того инквизитора имелся доступ к архиву, за время работы он мог узнать и вынести многое. А найти и подговорить ведьму, наверняка посулив ей что-то, — дело техники.

— Знаете, Варвара Ильинична, — усмехнулся мужчина, — нам нужно чаще встречаться. Наши встречи весьма продуктивны.

— Все в ваших руках, генерал-полковник, — ласково улыбнулась ведьма.

Эти отношения и явная взаимная симпатия длились уже долго, не одно и не два десятилетия. Они познакомились во время войны на фронте. Сильная и боевая ведьма и тогда еще сержант Аверин, летчик-ас. Пусть у инквизиторов и нет способностей к колдовству, зато физически они значительно сильнее обычных людей. Скорость реакции, выносливость, мозговая активность — все это делало их прекрасными специалистами в других областях. Сергей Аверин выбрал небо, которому служил всю войну, до создания инквизиции. Раз уж ведьм вывели из подполья, да еще те оказались столь полезны, советская власть решила и дальше использовать одаренных женщин. Но без присмотра их оставить не могла.

Провожая верховную ведьму до ее машины, Сергей Максимович не дал шоферу выполнить свои обязанности, а лично открыл дверцу для дамы. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, он, как и в далеком сорок третьем, будучи двадцатидвухлетним юнцом, встретившим красивую и удивительную женщину, задавался вопросом: сколько же ей все-таки лет?

Когда прозвонил будильник, за окном вовсю сияло солнце и пели птицы. Екатерина почему-то удивилась. Казалось, в день, когда она вынуждена поехать в то ужасное место, обязательно должно быть дождливо и пасмурно. Прямо как у нее на душе.

Следующим неприятным сюрпризом стал Аверин. Инквизитор, как обычно, вышел из машины, чтобы открыть для Кати дверцу. Молча, даже на ее приветствие не ответил. И также молча вернулся за руль и поехал по направлению к Киевскому шоссе. За четыре часа в пути никто из них не произнес ни слова. Только навигатор заботливо подсказывал повороты приятным женским голосом. Катя невольно вспомнила первый день знакомства. Хамоватый и наглый мальчишка нравился ей больше серьезного и хмурого мужчины, неотрывно следящего за дорогой. Такой Максим Аверин напрягал и нервировал еще сильнее.

Но больше всего нервировало приближение к родному селу. Катя сама не заметила, что одной рукой крепко держится за дверцу, а второй вцепилась в ремень безопасности. Столько лет прошло, а ничего не забыто. Ни кровь на руках после убийства кур и козы. Ни кровь на груди после ее убийства.

— Куда дальше? — спросил Аверин, останавливаясь в центре села напротив братской могилы и памятника советским солдатам.

— Налево до упора, затем направо почти до конца, — больше на автомате отозвалась женщина, даже не подумав, что это первые слова, сказанные ей инквизитором.

Машина с жесткой спортивной подвеской ощутимо прыгала на проселочной фунтовой дороге. Почти ничего не изменилось. Те же дома, может, кто-то веранду пристроил, кто-то сайдингом стены обшил. Никаких существенных перемен, которые бы могли убрать ощущение возвращения в прошлое.

Нужный дом младший лейтенант нашел без подсказок. Заросший бурьяном сад, покосившийся забор, настолько выцветший и с облупившейся краской, что уже и не поймешь, какого он цвета.

А дом стоял. Стоял величественно и гордо, несмотря на то что построен даже не в прошлом — в позапрошлом веке. На нем никогда не было краски, только обычные грубо обструганные бревна, проконопаченные паклей, крыша из серого шифера, и окна оказались достаточно чистые, не мутные, не запыленные. Ничего в нем не покосилось, не рухнуло, не дрогнуло. Наверное, он пропитался твердостью духа и силой своей хозяйки на многие годы, а то и века вперед. Столетняя старуха, прямая как палка, с туго заплетенной белой косой, шла уверенной походкой, перед которой все расступались. Не выцветшие с возрастом карие глаза с насмешкой смотрели на окружающий мир и людей, пронизывая насквозь. У нее никогда не было трости или клюки, бабка могла дать фору сорокалетним, работала в огороде, ухаживала за скотиной, делала все по дому. Пусть резкие морщины и располосовали ее лицо, они не сделали ведьму старой и дряхлой. Тем удивительнее оказалось увидеть ее высохшее и истощенное тело в гробу…