Путь не ангела - Полина Нема

Я упала, больно ударившись носом. Подскочила на ноги, а меч соперника врезался в то место, где секунду назад была я.

Он нападал яростно, не жалея ни себя, ни меня. Вымотать такого невозможно. Раньше я только так и сражалась. Бегала кругами, избегая драки. Конечно, попадало, но судьи всегда победу отдавали моим соперникам. По количеству нанесенных мне увечий.

Да ну их всех.

Крепко сжала меч в руках, наблюдая за эльфом, грациозно и медленно подходившим ко мне.

Теперь я нападала. На арене я всегда запоминала, как дрались другие. Никаких тренировок у меня не было. Тут либо умеешь, либо нет.

Все произошло быстро. Вот я занесла меч, он его отбил. Вновь подножка. Споткнулась, чуть не упав. Пролетела вперед, но метнула юбку назад в его лицо, сбив с толку. Получила удар в спину. А когда обернулась, сверкнувший клинок вошел в основание шеи.

Адская, невыносимая боль пронзила тело. Упала. Мокро. Кровь… моя кровь. Моргнула несколько раз. На аренах громкие слышались громкие крики и улюлюканье.

* * *

Сны яркие и не очень посещали меня. С ними под руку шла жуткая боль, а поблизости был жар. Даже не внутри, а рядом. Он разгорался внезапно, будто меня хотели сжечь на адском огне, но не подносили к нему. Еще такое бывало, когда Тэйм был рядом. Но ведь его нет. Он ушел, и ради меня не вернулся бы. Демон есть демон.

Хотя мне показалось, что в одном из бредовых снов я его увидела.

Вот мой домик в лесу. Тэйм лежит рядом, закинув щупальце на мой живот. Урчит. А я слышу это во сне, как наяву.

— Предательство будет наказано, — слышу его голос.

Что? Он считает, что я его предала? Не может такого быть. Но он бы не бросил, если бы это было не так. Моя последняя ниточка, единственная, связующая меня прежнюю и нынешнюю, оборвалась. Я так надеялась, что он обо мне помнит и позаботится. Но это неправда. Не нужна я ему.

Я летела в темную пропасть. Кругом вязкое болото. Чернота заполонила все, и я утонула.

* * *

Я с ненавистью смотрела на Архмона, перебинтовывающего мою шею. Эльф чуть голову не снес. Еще б чуть-чуть — и прощай, ад, здравствуй, смерть. А самое ужасное, что саму себя убить нельзя. Вот как-то так и держит демонская сила грешников.

— Одни расходы с тобой, — бурчал демон себе под нос.

Мышцы восстанавливались, голосовые связки вновь отрастали. Я бы ему ответила. Даже придумала, что. Но когда я могу говорить, все слова вылетают из головы, а когда не могу — так мастер философской мысли.

А сейчас мне все равно. Я убила в себе все за то время, что провела в аду. Мне ничего не хотелось. На корню давила любые чувства. Даже ярость и злость. Тот свет надежды, веры, доброты и любви, горевший внутри, я сжала в маленький светлый комочек, накрыла покрывалом и засунула в самое глубокое место своей души. О, да, она у меня все еще оставалась.

Я сломалась.

Бои на арене — мое настоящее.

— Ты бы хоть постаралась ради себя, — деловито сказал демон, завязав повязку. — С таким-то питомцем и так себя уничтожать.

Мне показалось или его голос поменялся. Питомец? Откуда Архмон знает? Неужто мой сон не был реальностью?

Посмотрела на него — он стал чуть выше, и его взгляд… Ненормальный такой. Все равно не отвечу. Мне пока нечем. Просто мечта — молчащая девушка.

— Можно проигрывать все бои, но если ты не начнешь сражаться, то на кой ты демонскую силу взяла? Если ты сейчас ничего не изменишь, то все напрасно.

«Поменять — что? Зачем что-то менять, если все равно будет больно?», — подумала.

— Конечно, будет. В этом вся и прелесть. Либо боль доставляют тебе, либо ты доставляешь ее кому-то, — черные глаза Архмона смотрели на меня, будто медленно и с наслаждением вонзая вилы. — Имея возможность выбраться, ты предпочла сдаться.

Кто выберется из бойцовских ям?

— Хозяин тиамата, Эверлин.

Эверлин. Мое имя. Хотя я уже привыкла к «Плачущей деве». Тиамат. Он меня затащил сюда. Не дал умереть, благодаря связи, объединяющей нас.

— Неразрывной, как сам мир и бла-бла-бла, — кривая улыбка растянулась на его лице.

Это не Архмон. В демона кто-то вселился. Забавно. Я б даже рассмеялась, если б могла.

— И чего я с тобой вожусь тут? А, да, мне этот мелкий ублюдок нужен, — словно в тумане звучали его слова. А сам демон постукивал когтем по подбородку. А затем вогнал его до крови. — Начни бороться.

«Демонам нельзя верить».

— Мне можно, пока я добрый. Но чувствую, вскоре ты меня разозлишь. А этого лучше не делать.

Я не двигалась, с ужасом наблюдая, как он сдирал кожу с подбородка.

— Придурку не помешает немного боли, — лоскут кожи упал на землю камеры. — Демонская сила, полученная от тиамата, очень сильна, — кровь капала с лица, — не хорони себя раньше времени.

Мне стало легче. Нет, связки не заросли. Но внутри стало легче, будто сняли тяжкий груз.

— И почему я на тебя вечно ставлю? — Архмон, склонил голову к плечу. — Хоть бы раз отбила золото.

Черные глаза потухли, вернувшись в норму.

Архмон заверещал от боли. Злобно посмотрел на меня.

— Ах, ты ж сука, — он замахнулся, но я схватила его руку, выкрутила плечо и повалила на пол. Хотелось сказать, как я его ненавижу, но я впечатала окровавленную морду в пол. И в тот момент я ужаснулась.

Мне это понравилось.

Он выл подо мной, но я не останавливалась, продолжая вбивать демонскую морду в землю. Злость, ярость, ненависть — убийственный коктейль. Я не осознавала, что делаю. Наверное, мои голубые глаза почернели, но какая разница.

Меня.

Бывшей.

Больше.

Нет.

* * *

Когда ты чувствуешь, что дошел до крайности разбитости и подавленности, появляется кто-то и говорит борись.

Такие не говорят, что ты справишься — это обман и иллюзия. Они говорят: борись, потому что только так можно что-то изменить. Можно всю жизнь глотать песок с земли, а можно подняться и идти вперед к оазису. Человек — такое создание, что всегда будет искать выход из сложившейся ситуации. Постоянно сидеть на дне, даже в аду, стало невыносимо. Порой воспоминания лучше сжечь, а прошлое похоронить в пепле. Ибо когда я вспоминаю звереныша, сердце колет тоской. И болью. Теперь и этого не будет.

Утром я проснулась от тяжести, сдавившей все тело. Ну, не все. Но грудь, запястья, голову и ноги ниже голеней точно. Новая пытка? Архмон обиделся. Ухмыльнулась, вспоминая, как он выползал из камеры вчера.

Осмотрела себя. Переливаясь на свету огня, мерцала металлическая броня. Темно-черные доспехи с красными горизонтальным орнаментом, такие же наручи и наголенники. Бедра открыты, но на них спадали кожаные кисточки металлической кирасы. Плечи открытые. Кольчуги нет. Лишь подкладка. А еще меч из темного металла. Одноручный, вроде, называется. И шлем выдали, закрывающий голову полностью.