Клинок белого пламени - Анна Тьма

После удара Печатью Моррий был не очень силен и рассчитывал только на то, что противники тоже выдохлись. Но не учел Зверя, которого вовремя сорвало с цепи. Драка была короткой, а потом побратимам пришлось отбиваться от низших, тучей бросившихся на законную добычу. Только добыча оказалась когтисто-клыкастой и сдаваться не собиралась. Однако Моррий, получив фору, сбежал.

Откат в глубинах моря, в наскоро созданном подобии «Саркофага», прошел относительно легко. Зверь на время затих.

– Он будет мстить, – сказал Траэллита, рассматривая свежие, еще не затянувшиеся шрамы на руках. В таких же шрамах было все тело. Порез на лице быстро затягивался, осталась лишь тоненькая, едва заметная линия. Очень немногие способны ранить великого ламия, пробив его бронированную чешую.

– Будет, – меланхолично согласился Пламенный.

К друзьям подошел Арох и молча слушал их разговор.

– Перепонку порвал, – поморщился бог моря, обнаружив на левой руке разрыв между пальцами. Срастить тонкую кожу перепонок было очень сложно.

– Давай зашью, – предложил Волк, опускаясь рядом.

Он достал серебряную иглу, специальную нить, приладил поровнее рваные края и ловко принялся сшивать рану.

– И давно ты стал таким садистом? – поинтересовался Траэллита. – Иглу с собой таскаешь.

– Вон того дурака постоянно штопать приходится. – Волк кивнул на Альтиса. – Он ведь совсем сумасшедший и вечно на что-нибудь стальное и острое натыкается.

– Эх, Арох… – Ламий, чуть щурясь, по-доброму посмотрел на друга и побратима. – Знал бы ты, как я боялся все эти триста лет, что ты не вернешься.

В зеленых глазах Волка промелькнула грусть. Он быстро вскинул и тут же опустил взгляд.

– Я знаю, Трэн. Знаю. – Опытный мастер завязал последний узелок. – Не тревожь шов хотя бы день.

Алина шла к берегу решительно и быстро. По ее хрупкой фигурке Альтис легко читал все, что творилось в девичьей душе. Сжатые кулаки, напряженные плечи, опущенный подбородок. Глаза из-под челки сверкают синевой. Когда она остановилась рядом, демон поднялся навстречу и грустно улыбнулся. Вскинув голову, Алина хотела то ли что-то сказать, то ли ударить, но вместо этого крепко обняла.

– Ну что же ты творишь, гад златоглазый?! – прошептала она дрогнувшим голосом.

– Так было надо, Лин, – тихо ответил он, гладя ее по голове, как маленькую девочку.

– Не надо так собой рисковать, Ал. Я ведь только ради тебя, дурака, живу…

– А ты попробуй пожить ради себя. – Пламенный немного отстранился, заглянул ей в лицо. – Ты мне очень дорога, девочка. Чтобы воевать, есть я. А ты – поживи немного для себя.

Она горько усмехнулась, отвела глаза:

– Я не умею. А учиться уже некогда.

– Уезжай. Садись на Пламеньку и возвращайся к матери! Ты научишься, ты успеешь.

– Нет, – качнула она головой. – Я тебя больше никогда не брошу. Прости меня…

– Простил уже, – вздохнул демон. – Давно. Вот если бы ты еще сама себя смогла простить.

Алина ткнулась лбом в плечо Пламенного и не ответила.

– Как там некроманты? – сменил тему демон.

– Рядком лежат и мерзнут, – хмыкнула девушка. – Ты их так приложил, что они до сих пор без сознания, только Аллодис очнулся полчаса назад.

– Ничего, сейчас и остальных разбудим. Арох, как стая? Потери большие? – обратился к другу демон.

– Рухар и Хорха с серьезными ранами, остальные целы, – ответил Волк. Он встал и помог подняться ламию.

Пламенный нахмурился:

– Лин, позови-ка мне Лисёнка.

– Угу, сейчас, – кивнула девушка.

Альтис пошел к расположившейся на берегу Серой стае. Те волки, которые не спали, встретили демона короткими взвоями и радостными рыками. Крупный волк обернулся высоким воином в безрукавке и серых кожаных штанах:

– Рад видеть тебя живым, Альтис.

Не все умели оборачиваться. Только треть стаи, а две трети даже не пытались оборотничать. Люди в волков обращаются легко, а обратное изменение дается куда сложнее.

– И я рад тебе, Граван, – ответил Альтис молодому волку, крепко сжав ему локоть.

– Они там, – указал воин себе за спину. – Я провожу.

Альтису не нужен был проводник, но он не стал прогонять сына серого вожака, понимая, почему тот желает сопроводить Пламенного, – парень беспокоился о своих раненых родителях.

– Кто посмел сотворить такое с ним?.. – подавленно спросил Граван.

Его взгляд был направлен на берег, где прохаживались, о чем-то беседуя, бог-волк и бог-ламий. Воин был бледен, на скулах так и ходили желваки. Вид великого вожака выбил парня из колеи.

– Найдем и уничтожим, – негромко сказал демон. – Будь спокойней, малыш, лишними тревогами Ароху не помочь.

«Малыш» из уст хрупкого юноши в адрес матерого хищника звучало довольно смешно. Но Альтис помнил этого волка лопоухим щенком, который обожал забраться «дяде демону» на руки и поточить об эти самые руки чешущиеся зубки. Потом ребенок подрос, взматерел и стал точить отросшие клыки о врагов и добычу. Только «дядя демон» внешне не изменился.

Двое волков лежали на одном из корабельных одеял. Дышали звери тяжело. Раны аккуратно зашиты, забинтованы там, где возможно, и залечены, насколько хватило сил у бога-волка. А сил у Ароха было не так уж много.

– Попало тебе, друг, – вздохнул Пламенный, осторожно гладя серую шкуру.

Волк попытался что-то сказать, но Альтис строго предупредил:

– Не напрягай горло. Обратиться сможешь?

«Нет, – беззвучно ответил волк. – Сил не хватает».

– А если я поделюсь?

«Сначала Хорху, Альтис. Пожалуйста…» – Рухар приподнял голову и умоляюще взглянул на демона.

– Хорошо, – кивнул Пламенный. – Потерпи тогда.

Опасливо косясь на волков, подошел Лисёнок.

– Ты звал, учитель?

– Помнишь, как я тебя учил делиться жизнью? – спросил демон. – Садись и потихоньку делись вот с этим волком. Рухар, только попробуй возразить!

– Молчу, – слабо выдохнул волк.

Хорха в сознание не приходила. Волчица была порвана еще сильнее вожака. Альтис отправил Гравана прочь с пустяковым поручением: нечего мальчишке тут делать, пока будут лечить его родителей. И приступил к делу.

Примерно через полчаса непрерывной работы волчица застонала. По серой шкуре прошла судорога, и скоро на земле лежала женщина. Пока Альтис возился с волчицей, он потерял счет времени. А когда закончил, Хорха уже просто спала, свернувшись калачиком.

– Извини, Рухар, на тебя уже не хватит, – устало сказал Альтис, садясь на песок.