Ой-ой-ой, домовой! - Галина Гончарова

– Но использовать она его не должна, чтобы не казаться умнее мужа?

– Должна, но…

– Вот видите, мы все и выяснили. Мой муж не против, ему нравится, что у него умная жена.

– Асанта очень умная…

– Главное, вспоминайте об этом почаще, и все у вас будет хорошо.

– Сестренка, прекрати точить коготки о лэрра Ластана. Не возражаете, если я буду называть вас просто Адам? – подал голос Рандан.

– Называйте, – с подозрением кивнул мужчина.

– Вот и ладно. Полагаю, все мы собрались здесь по одному и тому же делу. Оглашение завещания нашего милого и богатого дядюшки.

– Смерть – это так печально, – осенила себя знаком Хурта брюнеточка.

Колетт хмыкнула.

– Не стоит лицемерить, детка. Смерть печальна, когда она забирает родных, близких, друзей и знакомых. В остальном же – это просто событие, мимо которого ты проходишь, не слишком расстраиваясь.

– Я…

– Ты знала лэрра Эрарда?

– Нет!

– Тогда чем ты можешь быть опечалена? Возможным наследством? Хотя тебе, да, ничего не достанется. Или ты опечалена именно этим?

– Вы очень злая женщина, – хлюпнула носом Тира.

– И очень не люблю ханжей и лицемеров, – Колетт не удостоила девчонку даже взглядом. А вот я смотрела. И мысль у меня была такая… а ведь что-то тут нечисто.

Слишком быстро она отперлась от всего, слишком решительно… как бы узнать? Не выезжала ли эта семейка из своего… где они там живут? А то мало ли?

Лэрр Эрард… тоже еще проблема, ты хоть бы дневник вел, паразит! А то ни себе, ни людям.

Помер – и разбирайтесь сами, а я тут полежу.

И разберемся!

* * *

К ужину все вышли в нарядах, а кое-кто и при драгоценностях. Мужчины все, как один были в черных жилетах и брюках, в белых рубашках, а вот дамы – да, дамы старались.

Не будем показывать пальцами, но супруга Рандана, и дочка Жескара выглядели так, что папуасы плакали бы в уголочке от зависти.

Вторая брала богатством, первая количеством.

На Лаллии был комплект из жемчуга, крупного такого, розового… я прикинула, стоили бусики, плюс браслет, серьги и даже небольшая диадемка в жиденьких волосах столько, что хватило бы конезавод прикупить. И арабских коней выписать из Саудовской Аравии.

Алисин брала количеством. Штук шесть золотых цепочек, пять колец, три браслета, жаль, что тут нет моды по нескольку дырок в ухе делать, а то она бы и тут отличилась. Пришлось всего двумя сережками ограничиться. Беда…

Колетт вышла в простом синем платье. Браслет на запястье, кольцо на пальце. Серьги, почти незаметные в ушах. Зато сшито замечательно, крой подчеркивал стройную фигуру, неподвластную возрасту. И ткань сразу видно – дорогая.

Эрвина вырядилась так, что я только головой покачала. Дорвалась баба….

Но думать же надо! Головой! И в зеркало глядеть, а то платье получилось замечательное, из переливчатой разноцветной парчи, но ты-то в нем смотришься, как ошметок грязи! Нет, я бы такое могла надеть, но только в молодости. А потом уже не смотрится. Ты в нем, как престарелая крокодилица…

Уметь надо выбирать вещи.

Асанта и ее падчерицы были одеты практически одинаково. Серый шелк. Материал дорогой, но платья более чем скромные. Закрытые, не подчеркивающие фигуру, ничего не открывающие ни взгляду, ни воображению. И конечно, никаких украшений. Тут понятно, откуда ветер дует, стоит только поглядеть на Индюка, который оглядывает свой курятник победоносным взором. И что за мужик такой, которому надо бабу под плинтус загнать? Так в себе не уверен, что ли?

На место хозяина за столом никто не посягнул. Рассадкой занималась Колетт, и я оценила.

По порядку, по часовой стрелке, сидели: Делия, ее супруг, Лаллия, ее брат, Эрвина, ее муж, и Тира.

Другую сторону стола открывала Алисин, потом следовал ее супруг, потом Мира, Адам и Асанта. Сама Колетт заняла место хозяйки дома и искренне удивилась, когда Делия попробовала открыть рот.

– Ты тут себя уже хозяйкой считаешь, да?

Колетт Дален подняла брови.

– Делия, я не считаю себя хозяйкой, я распоряжаюсь хозяйством, пока таковая отсутствует. Огласят завещание – и распоряжайся завещанным в свое удовольствие.

– А почему – ты?

– Потому что ты этим не озаботилась.

Крыть было нечем. Делия зашипела, но отстала.

Ужин проходил в теплой дружественной атмосфере, под светскую беседу. Вроде бы и ничего такого, но сколько яда?

Сколько насмешки…

Со стороны смотреть забавно. Почти мексиканская мылодрама, прямо хоть мыло презентуй всем участникам.

– Когда будет оглашено завещание? – поинтересовался Вирент Ольдан.

– Дня через два, – пожала плечами Колетт. – Завтра похороны, раз уж все съехались, и поминальный ужин. Послезавтра – оглашение завещания. Наша домоправительница мне сообщила.

– Почему это – вам? – удивился лэрр Адам. За что и получил щелчок по носу.

– Потому что я прихожусь родственницей хозяину дома.

– Моя жена – тоже.

– Ваша жена занималась исключительно вами, – Колетт выглядела так, словно ничего, кроме маринованного гриба ее отродясь не интересовало. – Ей не до похорон.

Попала не в бровь, а в глаз.

До ужина лэрр Адам все время провел в своих покоях, третируя жену и читая книгу. По древнебархейнскому оружию.

Как я поняла, Бархейн – это вроде местной Атлантиды.

Было, сплыло, а что там было – черт его знает. Но если у нас от Атлантиды только обрывки сведений остались, то у местных немного поболее. Свитки, таблички, а главное – куча магических знаний. Именно из Бархейна пошла магия крови.

Магия проклятий, некромантия, потом-то местные все развили и углубили, но начало было положено там и тогда.

Я положила себе найти в библиотеке словарь бархейнского языка и просмотреть свиток. Мало ли что? Договора читать надо, тогда и плакать не придется.

Тем временем Делия решила показать всем, какая она умная. Вздохнула и с пафосным видом произнесла.

– Меня как сердце подтолкнуло. Вот потянуло сюда – сама не знаю почему. К сожалению, я приехала слишком поздно, чтобы помочь моему бедному дядюшке.

Рот открыла даже Колетт.

Все прекрасно понимали причину, но срезать идиотку сразу ни у кого дыхания не хватило. Как ни странно, первой опомнилась Лаллия Жескар.

– А это не связано с тем, что у вас нет денег? Вообще?

Делия покрылась красными пятнами.

– Все у нас есть!