Возвращение Томаса. Башня-2 - Юрий Никитин

– В такую жару?

– А я скромная, – ответила она.

– Здесь никого больше нет, – напомнил он.

– Не знаю, – ответила она. – Слишком здесь все просторно. Мне кажется, что на меня смотрят со всех сторон.

Лишь на миг он заглянул в ее большие серые глаза, сейчас сияющие, лучистые, но успел увидеть потных гогочущих десантников, их перекошенные лица. Понятно, с ее фигурой и независимым характером она вполне решилась бы расхаживать здесь голышом. Даже перед слугами не устрашилась бы пройти обнаженной: знает, что ее пропорции безукоризненнее, чем у Афродиты Книдской. И если пока еще не решается открыть свое тело, то лишь потому, что там следы чужих пальцев, кровоподтеки, ссадины.

Просто, понял он с острым чувством вины, она всячески бережет его чувства. Мужчина, не сумевший уберечь женщину от рук чужих мужчин, быстро одним самоедством наживает себе язву желудка.

– Я сам приготовлю обед, – сказал он. – Спустись к морю. Не пожалеешь.

Она вздохнула:

– Да, конечно… Но тебе дико видеть человека, который не умеет плавать?

– Дико, – согласился он. – Степнячка?

– С чего это? – обиделась она. – Я с Урала!.. У нас бани в каждом доме. Мы ежедневно моемся, паримся, а потом в прорубь… Но в моих краях река Кама быстрая, холодная, плавать в такой воде так и не научилась. А когда переехала в Москву, там не до плавания. Так что обед, увы, готовить мне…

– Сходи, – предложил он, – хотя бы намочи ноги.

Она поколебалась, бесшабашно махнула рукой:

– Ладно. Только для того, чтобы, когда кто-то заговорит об Эгейском, я могла сказать небрежно: «Да помню такое. Я в нем ноги мыла!»

Когда она вернулась от этого Эгейского, с левой половины дворца легкий ветерок донес тонкий аромат. Она пошла на запах, не скоро сообразив, что это вовсе не изысканные духи, а запах жареного мяса. Желудок в нетерпении запрыгал, стукаясь о ребра, словно пес в тесной конуре, она вспомнила, что не ела уже бог знает сколько, а при той жизни, что она ведет, надо есть и есть в три горла, долго и неотрывно…

Запах усиливался, она шла, как борзая, подняв кверху нос и хватая трепещущими ноздрями пахучую струю, по бокам проплывали стены с огромными портретами в золотых рамах, мимо скользили массивные рыцарские манекены, даже при мечах, а запах усиливался, пока она не уткнулась в широкую дверь с затейливой ручкой в виде дельфина.

Дразнящие ароматы выползали из-под двери. Юлия решительно потянула за ручку. Она уже изготовилась узреть апартаменты, здесь везде апартаменты и пентхаусы… узнать бы, что это такое, но, когда дверь открылась, восторженный вопль исторгся сам.

Это были не какие-нибудь вшивые апартаменты королей. Это была кухня. Самая настоящая кухня. Теперь Юлия видела, что это и есть то, что имеет право называться кухней, а все то, что она встречала у себя и подруг, даже видела в элитных мебельных магазинах, – вовсе не кухни и даже близко не похожи на кухни. Самая элитная кухня, которую она видела в валютном магазине, рядом с этой что-то вроде пещерного очага, выложенного из грубых булыжников.

Олег сидел за кухонным столом, пальцы щелкали по клавиатуре, на Юлию даже не поднял глаз, проговорил рассеянно:

– Ну как?..

На плите, что незаметно переходила в стол, ровным рядком стояли странного облика и формы не то сковородки, не то особые кастрюльки с наворотами. От наплыва ароматов Юлия громко сглотнула слюну.

– Спасибо, – ответила она торопливо, – море чудесное… Что ты тут творил? Не отравишь?

Он отмахнулся:

– Да это не я… Я ленив, все делает автоматика. Я запрограммировал ее давно.

– И ты все время ешь одно и то же?

– Да нет, этот паразит готовит выборочно, – буркнул он. – Сам себе генерирует рецепты. Ты хорошо искупалась?..

– Все понятно, – ответила она. – Это значит, займись дальше сама, накрой на стол, разложи по тарелкам?.. Не возражай, я сделаю это с огромным удовольствием! Даже… со счастьем. Только ты уберись со своим чертовым компом!

– Мешаю?

– Конечно!

– Я думал, места хватит…

– При чем здесь место? – удивилась она. – Ты что, не понимаешь?

Он убрался со своим ноутбуком, но в глазах его читалось ясно, что не понимает. Юлия жадно вдохнула ароматы, сердце ее трепыхалось, но душа трепетала в предвкушении важных открытий.

Олег все-таки не ушел, пристроился с ноутбуком на подоконнике. Похоже, он из тех чокнутых, кто в еде видит только калории, белки и углеводы с витаминами. Напрасно электронный повар старается, этот сожрет все, не поморщится, но и не похвалит…

– Понравилось море? – спросил он с сомнением. – Конечно, не Урал, но все-таки…

Юлия приподняла крышку, в лицо ударила волна запахов. Стараясь понять, что же там готовится такое, от чего желудок начинает кувыркаться, она ответила искренне:

– Я даже не знала, что море может быть такое чистое и… человечное. Я впервые на море, но словно в нем родилась. Нет, не как Афродита, нечего лыбиться, а как кистеперая рыба, что отсюда полезла на берег! Отсюда, чувствую, и древние эллины ходили на завоевания…

– И не только, – ответил Олег. Он покосился в окно, на лицо упал отсвет голубой шири моря, сказал нараспев: – «…И воззвал он тогда к Богу, упрашивая пойти со своими людьми к морю, дабы…»

Она прервала удивленно:

– Таких слов в Библии нет!

Олег удивился:

– Да?.. Гм… Было же… Когда же подчистили?..

– Ты уверен, что было записано так? – спросила она насмешливо. Умничающий шпион – это что-то новое. Библия – это не устав строевой службы. – Что у тебя за перевод? В твоем компе.

– При чем тут комп, – ответил он мирно. – Я сам диктовал одному писцу…

– Тогда уж писал бы сам!

– Не могу, – признался он. – У меня почерк! Курица лапой нацарапает лучше. Компьютеров еще не было, а вручную я как привык к прафиникийскому письму… гм… а жаль, что такой кусок утерян. Помимо чисто эстетической ценности – в юности мы все поэты, – были и какие-то ценные сведения… которые ну никак не могу вспомнить. Впрочем, если не могу вспомнить, какая из них ценность?

– Да уж, – ответила она. – Если не знал да еще и забыл, то – тяжелый случай. Раз уж ты отпустил прислугу, то на стол подавать должна я?..

– А также убирать во всех комнатах, – согласился он.

– А сколько здесь комнат?

– Откуда я знаю? – удивился он. – С чего бы я стал считать комнаты?

Она помолчала, ошарашенная такой наглостью. Для человека, привыкшего считать не просто комнаты, а квадратные метры… даже сантиметры принимаются во внимание!.. Он сказанул почти богохульство. Целый народ, целая культура родилась и расцвела чахлым цветом на квадратных метрах общей и жилой жилплощади, а этот наглец «не считал»! Святотатец.