Спасатели Веера - Василий Головачев

— Кому поем печаль свою, — через силу улыбнулся Сухов, покачал головой. — Нюанс прост: я хочу домой. Вот и все. Но это не значит, что я колеблюсь. Путь не пройден, нужно срочно искать Шестого и Седьмого, а я чувствую, что мы не успеваем.

«Что ж, есть еще один выход».

— Какой же?

«Самому стать одним из Семерых».

Никита засмеялся… и умолк. Дадхикраван говорил серьезно. Однако такого поворота Сухов не ожидал. Да, конечно, он стал магом, овладев энергиями и гипервоздействием, способными сокрушить любую крепость, взорвать звезду или потушить галактику, но готов ли он к этому своему новому естеству? Справится ли новоиспеченный маг с задачами, которые даже сформулировать невозможно человеческим языком?

«Справится, — ответил Дадхикраван, видя сумятицу мыслей и чувств Посланника. — Вы уже поставили перед собой Большую Цель, может быть, и неосознанно».

— Что ты имеешь в виду? Победу над Люцифером, что ли?

«О нет, это не есть Большая Цель. — Дадхикраван точь-в-точь повторил слова Зу-л-Кифла. — Любовь и Жизнь — вот Цель! Вот и добивайтесь ее, а средства найдутся. Тем более что опираются они на идеалы добра и справедливости, пусть и не заложенные в основание Веера изначально, однако постепенно набирающие силу. Я достаточно долго общался с путешествующими по Мирам Веера, чтобы уяснить для себя эту истину».

— Ты хочешь сказать, что Веер… тоже создан кем-то в порядке эксперимента?

«Скорее да, чем нет, хотя конкретных доказательств у меня нет. Но речь не идет об эксперименте, Веер создавался, как и все живое, ради Жизни».

— Но если гипотетический создатель Веера не заложил в его основание идеалы добра и справедливости, откуда они появились?

«Не знаю. Может быть, существует какой-то глобальный Закон Равновесия, порождающий Добро в противовес Злу, чтобы Вселенная научилась ценить первое. Может быть, в Веер Добро проникло извне, из других Вееров или даже из Большой Вселенной, как и Зло».

— Как Люцифер?

«Как Люцифер. Но за его действиями стоит иное. Он — вне Добра и Зла! И к тому же он сам — порождение Веера. Хотя опять же полностью уверенным в этом я быть не могу».

— Ф-фу! Даже голова закружилась от масштабов! Нет, я все-таки не умею пользоваться эйдосферой, которая должна содержать всю информацию о Веере. Придется еще потренироваться проникать в нее глубже. Но пора возвращаться на грешную землю… так говорят у нас, у людей. Ты говорил, что Велиал вернется. Нельзя ли его позвать?

— Он здесь, — раздался не извне, а внутри, в глубинах естества, четкий голос, сопровождаемый целым фейерверком пси-образов.

Никита по чисто человеческой привычке обернулся, но обладателя голоса не увидел. И снова получил целый пакет пси-посланий, сопровождающих прямую речь, или мыслечувств, многих из которых не понимал.

— Посланник любит конкретную форму собеседника?

Сухов не успел ответить. Прямо перед ним воздух вдруг уплотнился, загустел, превратился в интерференционную картину световых волн, а потом: в здоровенного угрюмого мужика в рубахе до колен из металлических блях. Кроме этой рубахи, на мужике ничего не было, в одной руке он держал огромный топор, в другой противотанковую гранату. Был он кудлат, растрепан, лицо заросло волосами, глаза под нависшими бровями горели удалью пополам с бесшабашным сумасшествием и дьявольской хитростью.

Видимо, Велиал прочитал, что творилось в душе Посланника, потому что мужик подмигнул ему и заржал, открывая громадную пасть. Затем, совершив быструю трансформацию, перевоплотился в точную копию Сухова.

— Теперь годится?

И снова Никита не успел ответить. Мир вокруг качнулся! Не так, как дом от землетрясения, а гораздо страшнее: содрогнулись глубины материи, вакуум, весь многомерный континуум Веера Миров. «Вздрогнули» не только атомы, но и составляющие их кварки, и стринги, и даже суперточки — кванты пространства, связывающие микромир элементарных частиц с миром галактик.

Все трое застыли с одинаковым чувством недоумения, прислушиваясь к наступившей абсолютной тишине. Потом Сухов-два приятно улыбнулся:

— Поздравляю, джентльмены. Люцифер разрушил стены своей тюрьмы! Если вы не поторопитесь собрать Семерых, Веер вскоре превратится в ад! В арену невиданных по жестокости войн — на всех уровнях и во всех слоях-вселенных. С перспективой свертки всех слоев-хронов в один суперслой… что, собственно, и является замыслом Люцифера.

— Что?! То есть как? Зачем ему… Люциферу… разрушать всю систему Миров? Ведь его цель — создать идеальный Хаос…

— А свернувшийся Веер и есть Хаос-абсолют. Чао, Посланник. Приятно было познакомиться. Если вы сможете объединить Семерых, я присоединюсь к вам. А пока у меня другие заботы.

Велиал в образе Сухова исчез.

«Посланник, пора», — напомнил Дадхикраван.

— Да-да… да! — Никита выплыл из флегмы сумеречного состояния, в которое его повергло сообщение Велиала. Отчаяние, шевельнувшееся было в душе, он задавил вспышкой гнева. Решение созрело само собой, и он сформулировал его вслух:

— Отшельник, а ведь тебе придется идти со мной до конца Пути. Времени на поиски Седьмого у нас нет, вот и станешь им.

Дадхикраван молчал. Он даже на шутки реагировал серьезно, воспринимая только их открытый текст и не понимая подтекста, а заявление Сухова прозвучало как приказ.

«Я могу не справиться, Посланник».

— Не можешь, дружище, не имеешь права. И первое твое задание — добраться до Зу-л-Кифла и передать ему, что я жду всех, кто согласился, здесь, в мире Велиала.

«Почему бы вам не связаться с ним полем эйдоса?»

— Потому что об этом мгновенно узнает господин Люцифер и пошлет своих клевретов, а я хочу решить спор без Битвы, мирным путем. До тех пор пока этот вариант не будет исключен.

«Хорошо, я иду. А вы? Будете ждать здесь?»

— А я проведу небольшой разведрейд по соседним хронам да посмотрю издали на Суфэтх. Интересно все же, что это за «кладбище Шаданакара», кого там похоронили.

«Надеюсь, вы знаете, что делаете. Но отвага — хорошо, а ум и отвага — лучше. Будьте осторожнее». — Дадхикраван пропал, как и Велиал до него.

— Спасибо за совет, — сказал Никита, глядя на то место, где только что стоял огненный псевдочеловек. Ему вдруг пригрезилась сцена Большого театра, яма оркестра, затемненный зал и тысячи лиц, смотрящих на сцену: зрители ждали его выхода…