Желание - Трейси Вульфф

Хадсон отбежал в другой конец зала, и Эфес гонится за ним. Если я попытаюсь ему помочь и Мазур последует за мной, нет никаких гарантий, что мне удастся заманить их обоих обратно на середину. Оказывается, эти великаны плохо умеют сосредотачиваться.

К счастью, Хадсон сразу же смекает, что у нас возникла проблема, и пока я играю с Мазуром в кошки-мышки, переносится на середину арены. Пара секунд – и Эфес поворачивается и бежит за ним.

– Ты все еще думаешь, что справишься? – спрашиваю я, потому что знаю – последний перенос забрал у него много сил, а ведь ему еще предстоит перенестись обратно.

Хадсон дышит тяжело, слишком тяжело, что, вероятно, происходит с ним в первый раз в жизни – но он все равно дарит мне свою удивительную улыбку, которая всегда вызывала у меня столько чувств.

– Моя девушка только что сказала мне, что любит меня, – говорит он. – И теперь у меня хватит сил для того, чтобы перенестись в Кэтмир и обратно. Не беспокойся, Грейс. Я справлюсь.

Это кажется абсурдным, ведь он даже не может стоять прямо и покачивается. Но я знаю – он справится. Нет ничего, что он не смог бы сделать, если серьезно возьмется за дело – включая и это.

Поэтому я киваю и, взглянув ему в глаза, говорю:

– Я тоже справлюсь.

– Не сомневаюсь. На счет три?

Я киваю опять.

– Раз, два, три…

Хадсон переносится в конец зала, а я испускаю истошный крик.

Мазур издает более низкий крик и взмахивает кулаком, чтобы заткнуть меня. Но я уже двигаюсь, проношусь между ними быстрее ветра, несмотря на боль в сломанных ребрах и во всем остальном, что у меня болит. Эфес нагибается, пытается схватить меня, но я пробегаю между его ногами и изо всех сил бью его кулаком.

Он ревет от ярости, опять пытается схватить меня, но промахивается.

Однако к нам приближается Мазур, а он ловчее Эфеса, поэтому, вместо того чтобы попытаться оббежать его, я падаю на пол и откатываюсь.

Эфес жаждет моей крови. Он топает ногой с такой силой, что половицы приподнимаются и меня подбрасывает вверх, так что я оказываюсь в пределах его досягаемости. Но Мазур тоже хочет добраться до меня и бросается в мою сторону. Великаны налетают друг на друга, а я откатываюсь по узкому коридору между их ступнями.

Мазур вопит, охваченный яростью из-за того, что я от него ускользнула, я тоже воплю и тут замечаю, что люстры вот-вот упадут.

Вот он, наш единственный шанс, зрители кричат, и этот гребаный Мазур поворачивается, чтобы посмотреть, почему они так орут.

– Эй, ты! – кричу я громко, затем падаю на пол у его ног – самая легкая добыча за весь вечер.

И это срабатывает. Он поворачивается, хватает меня, и – бах!

Люстры падают на великанов. Рога нарвалов, торчащие из них, пробивают головы наших врагов.

Один рог входит в левое ухо Мазура и выходит из правого, а рог на второй люстре вонзается в правый глаз Эфеса.

На меня льется кровь и еще что-то – я не хочу знать что, – затем мышцы Эфеса расслабляются, и он роняет меня. Хадсон подхватывает меня, и мы бросаемся прочь, а двое великанов падают на пол, мертвые.

Публика впадает в истерику.