Сунь Укун — Царь обезьян - У Чэнъэнь

– Не спеши, мать, – сказала дочка. – У нас в доме есть темное место, без всяких сквозняков. Когда отец был жив, он смастерил большой ларь. В нем вполне могут улечься шесть, а то и семь человек. Там и размести их.

Путники охотно согласились провести ночь в ларе и забрались в него, но тут Сунь Укун вспомнил о коне, велел привести его и крепко привязать к ларю.

Жара в ларе была нестерпимая. Но путники так намаялись, что уснули. Один только Сунь Укун бодрствовал. От скуки он ущипнул Чжу Бацзе за ногу и громко сказал:

– У нас поначалу было чистых пять тысяч лянов. От прошлой продажи коней мы получили три тысячи, сейчас в этих двух узлах у нас наличными четыре тысячи. От продажи табуна мы получим еще три тысячи. Неплохо заработали, пожалуй, хватит!

Кто мог знать, что слуги, водоносы и истопники этой гостиницы давно уже снюхались с разбойниками?! И вот один из них, услышав, как Сунь Укун подсчитывает барыши, тотчас же послал за разбойниками. Вскоре десятка два разбойников с факелами и дубинами ворвались во двор. Хозяйка так перепугалась, что заперлась у себя в комнате и предоставила в распоряжение грабителей весь свой постоялый двор. Но разбойников не интересовали ни посуда, ни утварь. Они искали богатых постояльцев. Наверху их не оказалось. С ярко пылающими факелами разбойники рыскали по всему двору и вдруг увидели во внутреннем дворике большой ларь, к которому был привязан белый конь. Ларь был заперт на замок и так тяжел, что его нельзя было ни приподнять, ни сдвинуть с места.

– Купцы – люди бывалые и осторожные, – заговорили разбойники. – В этом ларе, наверно, запрятаны мешки с золотом и серебром да разные материи. Давайте уведем коня и вынесем ларь за город! Там мы разобьем его и поделим между собой все богатства.

Разбойники отыскали крепкие веревки и дубины, подняли ларь и потащили его, покачивая на ходу.

Танский монах и Шасэн проснулись и испуганно спросили:

– Куда это нас тащат?

– Не шумите, – ответил Сунь Укун. – Пусть себе тащат. Авось дотащат до Западной обители Будды, нам меньше придется идти.

Однако грабители, предвкушая богатую добычу, понесли ларь не на запад, а на восток. Они зарезали стражников, открыли ворота и вышли. Но в городе сразу же начался переполох. Перепуганные сторожа со всех постов кинулись с докладом к начальнику конной и пешей стражи, а те немедленно подняли на ноги своих воинов и пустились в погоню за разбойниками. Разбойники бросили ларь и белого коня, а сами разбежались. Неся огромный ларь и ведя белого коня, воины вернулись в город. Ларь внесли в управление и опечатали до высочайшего распоряжения.

Немного погодя Сунь Укун вытащил свой посох, превратил его в сверло, просверлил в дне ларя маленькую дырочку, сам обернулся муравьем и вышел наружу. Тут он принял свой первоначальный облик, вскочил на благодатное облако и направился прямо к воротам дворца, в котором жил правитель государства.

Как раз в это время правитель крепко спал. Сунь Укун выдрал у себя всю шерсть с левого плеча, и каждая шерстинка превратилась в точное подобие Сунь Укуна. Затем он выдрал у себя всю шерсть с правого плеча и каждую шерстинку превратил в сонную мушку. После этого Сунь Укун вызвал местных духов и велел им отправиться по всем внутренним покоям дворца, по жилищам крупных и мелких сановников пяти палат, шести отделов и всех присутствий и всякому, кто имеет какой-либо чин, пускать в лицо по сонной мушке, чтобы все они уснули глубоким сном. Затем он взял в руки посох с золотыми обручами, повертел его, махнул им, произнес заклинание, и посох тотчас превратился в тьму-тьмущую острых бритв. Одну из них Сунь Укун взял себе, а остальные велел разобрать своим бесчисленным двойникам, которые отправились во внутренние покои дворца, в палаты и покои и всюду брили головы сановникам.

Вот уж поистине:

Правитель решил уничтожить Закон,

но нетленно учение Будды.

Оно связует Небо с Землей,

Великий Путь пролагает.

Сотни учений в конце концов

сольются в единое тело,

Поистине сущность Трех колесниц

праведна и едина.

А тот, кто хотел уничтожить Закон,

цели своей не достигнет;

Смертей и рождений лишенный навек,

будет в пространстве скитаться.

К концу ночи все сановники были обриты. Сунь Укун вновь прочел заклинание, отозвал всех местных духов и отправил их восвояси, а сам встряхнулся и вернул на место шерстинки. Бритвы он соединил в одну, которая приняла свой настоящий вид, то есть стала опять железным посохом с золотыми обручами. Сунь Укун уменьшил его до размеров иглы и засунул в ухо. Затем он снова превратился в муравья и пролез через дырочку обратно в ларь. Там он принял свой обычный облик и стал утешать своего наставника.

Тем временем в дворцовых покоях проснулись прислужницы и принялись мыться и причесываться. Но оказалось, что ни у одной из них на голове нет волос. Безволосыми сделались также и дворцовые евнухи всех рангов. Все они толпой кинулись к царским опочивальням и стали играть на музыкальных инструментах, чтобы разбудить высочайших особ, проливая при этом горькие слезы, но не осмеливались обмолвиться ни единым словом. Прошло немного времени, и первой проснулась царица в третьей опочивальне, у которой на голове тоже не оказалось волос. Она поспешно передвинула светильник и с ужасом убедилась, что на царственном ложе, покрытый парчовым одеялом, сладко спал не монарх, а… монах со свежевыбритой головой. Царица заголосила и разбудила правителя. Он торопливо протер глаза и увидел, что царица наголо обрита.

– Голубушка! Что с тобой случилось?

– О повелитель мой! Но ведь и у тебя нет волос!

Правитель стал щупать голову и от страха чуть было не лишился чувств.

– Что же это с нами случилось! – воскликнул он.

Тем временем перед ним опустились на колени придворные служительницы, прислужницы гарема, любимцы правителя, евнухи всех рангов, у которых тоже были обриты головы.

– О властитель! – вопили они. – Мы все сделались монахами!

Слезы заструились из глаз правителя.

– Я думаю, это мне наказание за загубленных монахов, – произнес он. – Только смотрите никому об этом ни слова, а то еще гражданские и военные чины примутся хулить дурное правление. А сейчас ступайте и приготовьте залу для утреннего приема.

Надобно вам сказать, что все старшие и младшие сановники пяти палат, шести отделов и разных присутствий еще до рассвета поднялись на ноги, чтобы готовиться к утреннему приему. Но за ночь они тоже оказались бритоголовыми. Каждый из них уже написал по этому поводу докладную записку.

Если хотите узнать, что случилось с ларем и остались ли в живых Танский монах и его спутники, прочтите следующую главу.