Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

– Элефандиан? Кто она такая? – спросила Таллис.

– Дочь Гарри. Так что она лес только наполовину, – усмехнулся Тиг. – Ты – тетка^[63] Скатаха. Вот почему вы так связаны.

Таллис медленно уселась на землю, тряхнула головой и тяжело выдохнула. Тиг вздернул голову и странно посмотрел на нее. Было трудно сказать, сколько в нем от мальчика, сколько от старика.

– Ты знал это все время. Почему не сказал мне?

– Ничего он не знал, пока не вернулся сюда из Бавдуина. Твой вопрос о связи не давал ему покоя. И внезапно он понял. Так что он вернулся сюда как из-за этого знания, так и из-за дневника.

– Почему?

– Почему? Потому что Элефандиан – часть того же цикла легенд. Она мать, которая идет к месту гибели сына. Там она находит призрак ее отца, замаскировавшийся зверем…

– Я! – воскликнула Таллис. – Я была призраком Гарри. А она – той самой женщиной в черной вуали…

– …которая пожертвовала своей жизнью, чтобы дать сыну новую. Старик бы не выдержал такого зрелища.

Какое-то мгновение Таллис смотрела на юного шамана; в ее голове беспокойно трепыхались слова, сказанные старым усталым голосом с молодыми интонациями.

– Значит, Скатах тоже придет домой? – спросила она, почти не надеясь услышать ответ от съеденных костей старика.

– Он-то точно здесь будет, – зло усмехнулся Тиг. – Ты говорила старику, что защищала тело его сына камнями…

Отец Листа и Мать Листа.

– Да. Я повесила их над телом. Отца Листа и Мать Листа.

– Ты сама стала Матерью Листа, чтобы вернуться. Ты призвала даурогов. Ты путешествовала в виде даурога, Падубы. И сбросила ее, как змея кожу.

Отец Листа. Листоман. Шаман^[64]. Даурог, убежавший от зимних убийств. Он тоже путешествовал со Скатахом, его душа вернулась из Лавондисса, неведомого края, и стала Духом Дерева. Возможно, это был сам Скатах, в виде шамана! Они не узнали друг друга, но, тем не менее, именно близость между ними бросила их в объятия друг друга во время первой же встречи.

Тиг сражался с собой. Он искал создание, преследующее его, и яростно шарил глазами по небу. Костер ярко пылал, по обнаженному телу Тига тек пот. Таллис сообразила, что потеряла Уинн-Джонса. Юноша победил съеденные воспоминания мужчины.

Таллис встала, спустилась с холма, прошла через тихое поселение и пошла на север, вдоль реки. Позади себя она слышала, как Тиг играет на свирели и поет. Кошмарные звуки.

Где-то – похоже на западе – громко закричали птицы. Воздух взбудоражили огромные крылья; они летели туда, где на земляном валу древнего склепа стоял молодой человек.

По крутой тропинке она взобралась в разрушенный замок, прошла через ворота и нашла комнату, где лес взял ее. На полу лежали гниющие поломанные ветки, остатки Падубы. Среди костей виднелось несколько зеленых листьев.

А у окна лежали останки Духа Дерева! Таллис присела рядом с ними, погладила пальцами деревянные кости, сухие листья, раскрошившийся череп. Даже если останки были здесь, когда она вернулась из Иноземья, Таллис их не видела.

Ее маски по-прежнему лежали в пещере. Она перебрала их. Какую надеть? Она выбрала Морндун, но вокруг оказалось слишком много призраков; ей было неприятно сознавать, что они носятся в воздухе, пусть и на другом плане бытия.

И не было маски, через которую она могла бы увидеть Скатаха.

Она обыскала утесы, лес, скальные полки. Побывала у каждого костра. Она снимала капюшоны, поворачивала лица к свету, пыталась найти язык, который понимала. Она искала несколько дней.

Даже если он и был здесь, он ушел. Не стал ждать. Возможно, как и сама Таллис, он решил вернуться к тутханахам. Они прошли вдоль реки, зимой, сражаясь с бурей и не видя друг друга.

Она ошибалась.

Она вернулась в пещеру-святилище, голодная и замерзшая. Около ее масок сидел человек, перебирая их узловатыми трясущимися пальцами. Она подошла к нему сзади, и он слегка выпрямился, потом обернулся, услышав ее приближение. Редкие седые волосы и сморщенное лицо. Глаза были открыты, но огонь в них погас.

Она положила руки на его плечи и поцеловала его в макушку.

– Дух Дерева, – прошептала она. – Как я рада увидеть тебя.

Он вздохнул и дал голове с облегчением упасть на грудь. Потом улыбнулся и заплакал, его голова затряслась, потом накрыл ее руку своей. И долго молчал, прерывисто дыша, понимая, что время ожидания окончилось и Таллис вернулась домой, к нему.

– Где ты была? – спросил он.

– Ходила по лесу, – ответила она.