Песнь крови - Энтони Райан

– Я ж вам в город возвращаться велел! – крикнул Ваэлин.

– Это ты Френтису велел, а не мне! – Дентос выстрелил снова и увернулся от копья. – Слушай, пора валить!

Ваэлин бросил взгляд в гущу схватки, увидел удаляющуюся массивную фигуру в доспехах, усеянных рыжими пятнами. Барон уходил последним. Он махнул на запад, и они помчались прочь, подгоняя коней. Все еще полыхающие машины отбрасывали длинные тени на пески, тускнеющие по мере того, как они растворялись в пустыне.

* * *

Они ехали всю ночь напролет, забирая на запад. На рассвете они повернули к северу и спешились, ведя коней в поводу, только когда жара сделалась совсем головокружительной. Они избавили животных от всего лишнего веса, выбросили свои кольчуги, оставили только оружие и фляжки с водой.

– А их что-то не видать, – сказал Дентос, прислонив руку козырьком к глазам и окидывая взглядом горизонт на юге. – Пока, по крайней мере.

– Появятся еще, – заверил его Ваэлин. Он поднес фляжку к губам Плюя, конь ухватил ее зубами и в несколько глотков всосал все содержимое. Ваэлин не знал, сколько еще жеребец протянет на жаре: пустыня – лютое место для животного, рожденного на севере. Бока у коня были в мыле, глаза, обычно блестящие и подозрительные, устало моргали.

– Если повезет, они поскачут по следам барона, – продолжал Дентос. – В конце концов, их же там больше!

– По-моему, мы свой запас везения весь извели прошлой ночью. Тебе не кажется?

Ваэлин дождался, пока Плюй допьет воду, потом снова взял его под уздцы.

– Идем. Если мы не можем скакать по такой жаре, значит, и они не смогут.

Уже наступал вечер, когда они увидели его вдали: маленькое и смутное, но оно там, несомненно, было.

– Миль пятнадцать, а? – прикинул Дентос, глядя на облачко пыли.

– Скорее десять.

Ваэлин сел в седло и поморщился, услышав, как устало всхрапнул Плюй.

– Видимо, они все-таки могут скакать по жаре.

Большую часть ночи они ехали легким галопом, опасаясь погонять лошадей, чтобы те не рухнули от усталости, то и дело оглядываясь на юг. На юге была видна лишь пустыня и небо, усеянное звездами, но они знали, что погоня с каждой милей все ближе.

С рассветом вдали показался берег моря, пески пустыни сменились кустарниками, и в шести милях к востоку забелели в лучах утреннего солнца стены Линеша.

– Брат… – тихо сказал Дентос.

Ваэлин обратил взгляд на юг. Облачко пыли сделалось больше, и в нем отчетливо виднелись вздымающие его всадники. Он наклонился, похлопал Плюя по шее, шепнул ему на ухо: «Прости!» И, выпрямившись, пнул коня в бока. Они пустились галопом. Ваэлин думал, что Плюй не сможет скакать быстро, но конь как будто, наоборот, испытал облегчение, пустившись галопом. Он тряхнул головой и заржал, то ли радостно, то ли гневно. Копыта коня взметали пыльный дерн, и они быстро обогнали Дентоса с его усталым скакуном – обогнали настолько, что через четыре мили Ваэлину пришлось придержать коня. Они поднялись на невысокий холм, и перед ними открылась равнина, отделяющая их от стен города. Ворота были открыты, цепочка всадников въезжала внутрь, и солнце сверкало на их доспехах.

– Похоже, барон все-таки добрался, – заметил Ваэлин, когда Дентос остановился рядом.

– Ну хорошо, хоть кто-то добрался!

Дентос поднял фляжку и вылил воду себе на лицо. Позади него Ваэлин увидел стремительно нагоняющих врагов. Они были всего в миле отсюда. Да, Дентос был прав: им не успеть.

– Давай, – сказал он, собираясь спешиться. – Мой конь быстрее. Им нужен я.

– Ой, да не дури ты, брат, – устало ответил Дентос. Он отцепил лук от седла, наложил стрелу на тетиву и развернул коня навстречу нагоняющим всадникам. Ваэлин понял, что его не переубедишь.

– Прости меня, брат, – сказал он виновато. – Дурацкая эта война, я…

Но Дентос не слушал. Он смотрел на юг и озадаченно хмурился.

– А я и не знал, что они тут водятся. И здоровая же зверюга, скажи?

Ваэлин посмотрел туда, куда смотрел Дентос, и песнь крови взмыла огненной бурей узнавания: он увидел большого серого волка, который сидел неподалеку. Волк смотрел на него теми же бесстрастными ярко-зелеными глазами, которые Ваэлин так хорошо запомнил еще с их первой встречи в Урлише.

– А ты что, видишь его? – спросил он.

– Еще бы, такое, да не увидеть!

Песнь крови бушевала вовсю, пронзительной какофонией, предупреждающей об опасности.

– Дентос, скачи к городу.

– Да никуда я не поскачу!

– Сейчас что-то будет! Езжай, пожалуйста!

Дентос хотел было возразить что-то еще, но тут его взгляд привлекло нечто иное: громадное темное облако, вставшее над горизонтом на юге, поднявшееся из пустыни по меньшей мере на милю в высоту. Его яростные клубы поглотили солнце. Оно катилось к городу, и барханы исчезали: облако подминало их своей алчной грудью.

Стрела вонзилась в землю в нескольких футах от них. Ваэлин повернулся и увидел, что до преследователей осталось чуть больше пятидесяти ярдов. Их было не меньше сотни, и впереди них неслась туча стрел, выпущенных на всем скаку: отчаянная попытка завершить погоню прежде, чем накатит песчаная буря.

– Скачи!!! – заорал Ваэлин, ухватил под уздцы коня Дентоса и потащил его за собой, пустив Плюя в галоп. Стрелы дождем посыпались на землю. Они спустились с холма и помчались к городу. Буря нагрянула прежде, чем они успели миновать треть расстояния. Песок хлестал по лицу и глазам облаком острых иголок. Конь Дентоса тут же вздыбился, Ваэлин упустил поводья, и всадник вместе с лошадью исчезли в клубящейся рыжей мгле. Ваэлин пытался окликнуть Дентоса, но рот мгновенно забило песком. Ничего не оставалось, как закрыть лицо и отчаянно цепляться за Плюя, вслепую пробивающегося сквозь бурю.

В отчаянии Ваэлин обратился к песни крови, пытаясь утихомирить ее, подчинить ее себе, чтобы управлять ее мелодией, чтобы петь самому. Поначалу это был лишь нестройный вопль тревоги и неправильности происходящего, который раздался при виде волка, но, когда Ваэлин собрал всю свою волю, смятение начало утихать, и среди бури, бушующей у него в душе, зазвучало несколько чистых нот. «Дентос! – воззвал Ваэлин, пытаясь забросить песнь сквозь бурю, точно крючок. – Отыскать Дентоса!»

Песнь снова переменилась, отчетливых нот сделалось больше, музыка становилась мелодичнее, она была почти безмятежной, но в ней слышалось нечто иное: напев был так странен, что почти неуловим. Осознание поразило его как удар. «Это не моя песнь! Эта песнь вообще не человеческая!»

«Кто? – пропел он. – Кто ты?»

Другая песнь изменилась снова, вся музыка исчезла, сменившись нетерпеливым рыком.

«Прошу тебя! – взмолился Ваэлин – Мой брат…»

Волчий рык превратился в вопль, такой мощный, что Ваэлин пошатнулся в седле. Плюй заржал и испуганно вздыбился. Ваэлин выпрямился и почувствовал, как из носа хлынула кровь. «Нет!!! – завопил он в ответ, вложив в песнь все силы, какие только в нем были. – Не нужна мне твоя помощь!!!»