Воин кровавых времен - Р. Скотт Бэккер

Он обвел взглядом лица окружающих.

— Среди вас, на ярусах, — воскликнул он, взмахнув рукой. — Или даже за этим столом…

По залу прокатился встревоженный ропот.

— Ну так объясните, — продолжал Конфас, — кому я мог доверять? Вы слышали, что сказал колдун: их невозможно засечь. Фактически, я делал все, что мог сделать в подобных обстоятельствах…

Он бросил коварный взгляд на Ахкеймиона, хотя продолжал обращаться к Великим Именам.

— Я внимательно наблюдал, а когда наконец-то понял, кто из них главный, то начал действовать.

Ахкеймион резко выпрямился. Он попытался возразить, но было уже поздно.

— Кто?! — хором выкрикнули Чинджоза, Готьелк и Хулвагра.

Конфас пожал плечами.

— Ну, тот самый человек, который называл себя Воином-Пророком… Кто же еще?

Кто-то выкрикнул презрительное замечание, но его тут же перекрыл хор упреков.

— Вздор! — крикнул Ахкеймион. — Что за отъявленная чепуха?!

Экзальт-генерал приподнял брови, словно удивляясь, что можно противоречить столь очевидным вещам.

— Но ты же сказал, что он один способен различать оборотней, — разве не так?

— Да, но…

— Тогда поведай нам — как он их видит? Захваченный врасплох Ахкеймион мог лишь смотреть на Конфаса. Кажется, он никогда еще не встречал человека, который успел бы так быстро внушить ему отвращение.

— Ну так вот, — сказал Конфас, — мне ответ кажется очень простым. Он видит их потому, что знает, кто они.

Снова зазвенели крики.

Ахкеймион в замешательстве оглядел бушующие ярусы, переводя взгляд с одного бородатого лица на другое. Внезапно он осознал, что минуту назад Конфас сказал чистую правду. Даже сейчас шпионы-оборотни следили за ним — он был уверен в этом! Консульт следил за ним… И смеялся.

Он поймал себя на том, что стоит, вцепившись в край стола.

— Тогда откуда он знал, что я одержу победу на равнине Менгедда? — крикнул Саубон. — Откуда он знал, где искать воду в пустыне? Откуда он знает истину, таящуюся в сердцах людей?

— Да оттуда, что он — Воин-Пророк! — проорал кто-то с ярусов. — Опора Истины! Несущий Свет! Спасение…

— Богохульство! — взревел Готьелк, грохнув по столу кулачищами. — Он — это ложь! Ложь! Никаких пророков больше быть не может! Сейен — вот истинный голос Божий! Единственный…

— Как вы можете утверждать это? — спросил Саубон таким тоном, словно увещевал заблудшего брата. — Сколько раз…

— Он зачаровал вас! — выкрикнул Конфас голосом высокопоставленного имперского офицера. — Околдовал вас всех!

Когда рев несколько стих, экзальт-генерал продолжил, и голос его по-прежнему звенел силой.

— Как я уже говорил ранее, мы забыли о самом важном вопросе! Кто? Кто эти твари, преследующие нас, проникающие незамеченными на наши тайные советы?

— Именно об этом я и твержу, — буркнул Чинджоза. — Кто? Икурей Конфас многозначительно взглянул на Ахкеймиона, бросая ему вызов и ожидая, что тот ответит…

— А, колдун?

Ахкеймион понял, что его одолели. Конфас знает, что он ответит, и знает, что остальные не поверят ему и поднимут на смех. Для них Консульт — это такая штука из детских сказок и болтовни чокнутых адептов Завета. Он молча смотрел на экзальт-генерала, пытаясь скрыть смятение за маской презрения. Даже теперь, увидев доказательство, они уничтожили все его труды при помощи слова. Даже теперь, увидев доказательство, они отказались верить!

Глаза Конфаса насмехались над ним и словно бы говорили: «Ты сам подставился…»

Внезапно Конфас повернулся к остальным.

— Но вы уже ответили на мой вопрос, не так ли? Когда сказали, что эти твари — не результат колдовства или, во всяком случае, не того колдовства, которое способны видеть наши чародеи!

— Кишаурим, — сказал Саубон. — Вы утверждаете, что эти твари — кишаурим.

Краем глаза Ахкеймион видел, что Пройас встревоженно смотрит на него.

«Почему ты не скажешь?»

Но его захлестнуло изнеможение, ледяное ощущение поражения. Перед его мысленным взором предстала Эсменет; она умоляла его, но взгляд ее казался чужим, потому что в нем были вероломные желания и мысли, от которых разрывалось сердце…

«Как такое могло произойти?»

— Ну а кто еще это может быть? — спросил Конфас рассудительным тоном. — Вы же понимаете.

— Да, — согласился Чинджоза, но во взгляде его сквозила странная нерешительность. — Они принадлежат к Безглазым. К Змееголовым! Другого объяснения быть не может!

— Совершенно верно, — сказал Конфас глубоким голосом, подобающим хорошему оратору. — Человек, которого заудуньяни именуют Воином-Пророком, — лжец, незаконно присвоивший привилегии князя, агент кишаурим, присланный, чтобы совратить нас, посеять среди нас вражду, уничтожить Священное воинство!

— И он преуспел! — в смятении воскликнул Готьелк. — По всем пунктам!

И снова воздух задрожал от возражений и сетований. Но судьба, как было известно Ахкеймиону, очертила круг, уходящий далеко за стены Карасканда. «Я должен отыскать способ…»

— Если Келлхус… — крикнул Пройас, удивив собравшихся; он редко кричал. — Если Келлхус — агент кишаурим, тогда почему он спас нас в пустыне?

Ахкеймион повернулся к бывшему ученику, приободрившись…

— Чтобы спасти собственную шкуру! — нетерпеливо огрызнулся экзальт-генерал. — С чего бы еще? Хоть вы и подозреваете меня в коварстве, Пройас, придется мне поверить. Анасуримбор Келлхус — шпион кишаурим. Мы следили за ним с самого Момемна, с тех пор как мой дядя по его блуждающему взгляду распознал Скеаоса.

— Что вы имеете в виду? — не сдержался Ахкеймион. Экзальт-генерал презрительно взглянул на него.

— А как, по-вашему, мой дядя, прославленный император Нансурии, узнал в Скеаосе шпиона? Он увидел, как ваш Воин-Пророк переглядывался с ним — еще до того, как их представили друг другу.

— Он — не мой Воин-Пророк! — закричал Ахкеймион, уже не соображая, что делает.

Он огляделся по сторонам, растерянно мигая, как будто собственная вспышка поразила его ничуть не меньше, чем остальных.

«Все это время! Он с самого начала способен был видеть их…»

И он ничего ему не сказал. Все то время, пока они были в пути и вели бесконечные дискуссии о прошлом и будущем, Келлхус знал о шпионах-оборотнях.

Ахкеймион схватился за грудь, ловя ртом воздух. Ему не было дела до того, что кастовые дворяне пристально смотрят на него. От страха по коже у него побежали мурашки. Внезапно многие из вопросов Келлхуса — особенно те, что касались Консульта и Не-бога, — предстали в новом свете…