Мумия и Тролль - Анна Гурова

– Агентство «Милосердие», – секунду подумав, предложил байкер. – «Окончательный расчет с присущим нам гуманизмом»!

– При чем тут милосердие? – удивилась Катя.

– А был такой стилет. Им врагов добивали…

– Только на чернуху фантазии хватает, – с досадой сказала Катя под общее гоготание. – Ребята, давайте что-нибудь светлое, жизнеутверждающее! Не «Последний путь», не «Финальный отсчет»…

– Что может быть светлее милосердия? – пробормотал Чара.

– «Свет в конце тоннеля!» – родил Шурин. – Могу и слоган… «Мы откроем вам глаза!»

– Можно добавить «на»! – предложил Баран, который тоже хотел поучаствовать в мозговом штурме.

– «Глаза, на»?

– Лучше «Глаза, нах!» – развеселился Шурин. – «Закроем глаза, нах!» Агентство «Нянька» – «Закроем глазки вашим врагам!» – Шурин определенно был в ударе.

– А вот еще слоган, – влез Чара. – «Мы надежнее, чем банк: они деньги хранят, а мы – возвращаем!»

– Да при чем тут деньги! – воскликнула Катя, перебивая одобрительное ворчание. – Мы же не рэкетом заниматься собираемся!

Три «детектива» обменялись мерзкими усмешками.

– Мы – детективы! Будем искать … ну, пропавших людей…

– «Вернем деньги, надежду, любимого мужа…» – подкорректировал Шурин.

– За это надо выпить! – ухмыльнулся Чара.

Катя тяжко вздохнула.

– Хватит глумиться! Собрались, перестали ржать и высказываем реальные варианты! Ну? Пока не придумаем, никто никуда не уйдет!

В помещении застыла мертвая тишина.

– Да ну вас, – обиженно сказала Катя.

В офисе вновь грохнул хохот.

Катя вскочила и в ярости выбежала за дверь.

– Босс, вы куда? – крикнул вслед Шурин. – А как же: никто никуда не уйдет?

– Ладно, закончили треп, – вмешался Коля. – На правах зама заседание объявляю закрытым. Шурин, догони директора, и поехали ко мне. Я приглашаю!

Вернули Катю, закрыли офис, загрузились на байки и в Колин джип и покатили в «Шаманаму».

Катя не была в «Шаманаме» с лета и с удовольствием обнаружила, что заведение стало несколько респектабельней. Во всяком случае – снаружи. Вместо дохлого плакатика над входом красовалась яркая вывеска с бородатым байкером в бандане, улыбавшемся во всю волосатую пасть здоровенной пивной кружке.

Впрочем, текст под вывеской не изменился, разве что теперь он был не накарябан маркером, а напечатан на принтере.

«У нас весело! – сообщалось на листке. – По выходным – кик-бокс! По понедельникам, вторникам и четвергам – чисто мужские забавы! По средам и пятницам бьют в бубен!»

Сегодня была среда.

Спустя пару часов Катя узнала, как именно бьют в бубен в «Шаманаме». Кулаком. Честно сказать, она немного удивилась. Зато ничуть не удивилась тому, что призовой бочонок пива получил Карлссон. Еще она удивилась тому, как трогательно ухаживали за ней Шурин и Чара. И какие гримасы строили тем, кто пытался за Катей приударить. Катя просто растрогалась. Честно сказать, она не рассматривала зверовидных байкеров как потенциальных кавалеров. Надо полагать, и они ее – тоже. И дело было не в том, что она теперь – их начальница. Какая из нее начальница, если подумать? Скорее, младшая сестренка.

Катя подумала, что бы сказали родители, увидев ее в такой компании? Мама, наверное, сразу за сердце схватилась… А папа, пожалуй, постарался бы ее увезти домой… В смысле, совсем домой, в Псков.

И наконец в четвертый раз Катя удивилась, когда потрогала Чару. Вернее, не тому, что потрогала, а результату.

Дело в том, что Чара был из тех, кто сыграл в настоящую мужскую игру «в бубен», и от этой игры у него на скуле вздулся желвак размером с грецкий орех. Чаре было наплевать на травму, но Катя вдруг, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, взяла и провела по желваку пальчиком. И не просто провела, а начертила снизу вверх (опять-таки чисто по наитию) коротенький зигзаг. Буквально через несколько минут от опухоли осталось только небольшое красное пятнышко. Впрочем, может шишка и сама прошла. Катя не настолько хорошо разбиралась в медицине, чтобы сказать определенно.

Ложась спать, Катя снова вспомнила о статуе, ласково названной Карлссоном «разрисованной тухлятиной», и решила завтра непременно заняться расшифровкой таинственных надписей.

То есть сначала – в универ, потом в агентство, а там, с помощью Интернета и Карлссона…

Ах, мечты, мечты…

* * *

В эту самую ночь, когда Катя досматривала уже третий или четвертый сон, три сногсшибательные девицы вошли в вестибюль гостиницы «Кемпински», дорогого отеля, расположенного на Мойке прямо напротив Эрмитажа.

Выглядели девицы под стать холлу: одеты по высшему разряду – будто только что из бутика. Сплошные брэнды, с которых минуту назад срезали ценники. Три девицы, – брюнетка, блондинка и шатенка, – продефилировали к стойке.

– Мальчик, мы бронировали люкс-экзекьютив, – на отменном английском сообщила блондинка вылощенному портье, который был старше ее минимум вдвое. И бросила на стойку кредитку.

Ожерелье на ее шее – из редчайших желтых алмазов искусной огранки. Каждый камень не меньше четырех каратов. Портье заценил. Он знал толк в драгоценностях – в его профессии это важно.

– Минутку, леди!

Портье нырнул в компьютер и выпучил глаза: брони не было.

– Прошу прощения, леди… – промямлил он, встретился взглядом с блондинкой и…

– Разумеется! Немедленно! Вас проводят!

Блондинка сцапала со стойки кредитку и уронила в сумочку. Если бы в холле гостиницы был кто-то, способный проследить полет кредитки в недра сумочки, то он бы очень удивился, потому что коснувшись шелкового нутра сумочки, «платиновая» виза мгновенно превратилась в обычную визитку отеля.