Скалолазка и мировое древо - Олег Синицын

За руинами и каменными обломками обнаружился зев пещеры со скошенным сводом. Именно оттуда струился свет. Я стала пробираться в ту сторону. Перелезла через треснутую колонну. Нырнула под бронзовой статуей пятиликого Брахмы (каждый из ликов проводил меня грозным и немного шаловливым взглядом). Чтобы войти под свод, пришлось нагнуть голову.

Свет струился из-за поворота в глубине пещеры. Хороший, чистый свет. Я его не боялась, хотя следовало задаться вопросом — что тут может светиться на дне глухой расщелины. Впрочем, вскоре я это узнала.

Осторожно ступая израненными ногами по острым камням, я обогнула угол и оказалась в небольшом естественном зале. Посреди него стоял маленький домик, сложенный из хвороста и обмазанный глиной. Свет струился из небольшого окошка.

Я добралась до тонкой фанерной двери и постучала в нее.

— Извините! — сказала я по-английски. — Извините! Откройте, пожалуйста!

Внутри раздался звук шагов. Щелкнул запор. Дверь отворилась, поток света хлынул на меня, и я едва удержалась на ногах от удивления. Вдруг почудилось, что женщина, возникшая на пороге, мне знакома. Да не просто знакома — я близко ее знаю... Определенно, и продолжаю спать. Этого не может происходить наяву. Недаром Кларка сопровождало столько странностей...

— Мама? Как ты здесь очутилась?

В первый момент я действительно так и подумала. После долгого пребывания в темноте глаза заново привыкали к свету. И лишь затем поняла, что ошиблась. Это была не она. Я не разобрала черт лица и приняла неизвестную женщину за свою мать. Такая же худая и тонкая. Темные волосы с пробивающимися седыми прядями скручены на затылке. Движения плавные, спокойные. Эта женщина не моя мать, хотя очень на нее похожа.

Она что-то сказала. Я не поняла. Хозяйка дома говорила на каком-то диалекте хинди. Вообще я знаю много языков. Столько, что со стороны, наверное, заметно, как они выпирают из моей головы. Но этот диалект мне незнаком. А потому разобрать ее слова было невозможно, хотя я пыталась изо всех сил.

Очевидно, мое замешательство отразилось на лице. Женщина тепло улыбнулась, отошла в сторону, предлагая войти.

— Спасибо! — пробормотала я умирающим голосом. — Спасибо вам огромное!

Маленький домик из хвороста оказался на удивление уютным и светлым. Сразу за окном начиналась тьма, но она больше не пугала. Два масляных светильника, висящие под потолком, испускали много света, а от кладки булыжников над очагом веяло родным запахом натопленной русской печки.

Пока в чане грелась вода, женщина, не переставая улыбаться, заставила меня стащить джинсы и блузку. Промыла раны на ногах, хотя я пыталась протестовать. Когда вскипел чан, я помылась в маленькой кадке, натираясь чудесным аюрведическим[4]мылом. Блаженство сказочное! Вода смыла пот, пыль и усталость. После ванны я получила в подарок сари. Пришлось изрядно повозиться, чтобы завернуться в пятиметровую простыню — традиционную одежду индийских женщин. Получилось не очень, но зато на мне была чистая одежда.

Я растянулась на мягком потертом ковре, млея от удовольствия, а хозяйка собирала на стол еду.

— Боже, как я счастлива, — призналась я, — что вы решили поставить свой домик именно здесь!

Наливая воду в заварочный чайник, хозяйка снова улыбнулась, показав не очень хорошие зубы. Она вообще постоянно улыбалась, будто я все время смешила её. А может, я кого-то ей напомнила?

Потом была трапеза. Лепешки, фрукты, пахучий козий сыр. Я жадно набивала ими рот. Женщина сидела напротив, ничего не ела, а только умиленно смотрела на меня да пододвигала новые блюда с едой.

К концу трапезы я все еще хотела есть. Но больше не могла. Я поблагодарила хозяйку и откинулась на хлипкую стенку хижины. Глаза сами собой закатывались, но я старалась держаться в строю. Не хватало ещё провалиться в сон. Будто я недостаточно дрыхла, пока меня везли сюда!

Только куда везли? Где я?

Я поглядела на женщину, на ее загорелое лицо, розовое сари, расшитое по краям зеленой нитью. Если вспомнить храм, который я видела наверху, то вывод однозначный — я оказалась далеко за пределами России. В Индии или Пакистане. Особой разницы нет. В обоих случаях — за тысячи километров от дома.

Должна признаться, что оказаться черт знает где — это мой бич. Такое со мной периодически случается. Можно даже заявить, что ситуация обыденная. Однажды во Франции я отправилась выручать из беды Верочку Шаброву и угодила аж в Новую Зеландию. Ничего, выкарабкалась потом. Я знаю, что делать в такой ситуации. Самое главное выяснить, который сейчас день и где я нахожусь. Все остальное поправимо, даже если в карманах нет денег, а паспорт остался дома, в многострадальной сумочке, с которой я приехала из Камбоджи.

— Скажите, это Индия? India? Или Пакистан? Да? Pakistan?

Женщина начала говорить. Я пыталась разобрать в ее речи хотя бы фразу, но она говорила много и быстро, и я потерялась в хаосе слов.

— Арьяварта! — вдруг отчетливо произнесла она, перестав улыбаться. — Арьяварта!

Я вспомнила это название. Его произносила мама.

— Что такое Арьяварта? — Я попыталась построить фразу на хинди, но она вышла ужасной. — Что это такое?

Женщина обвела руками перед собой, показывая, что Арьяварта находится повсюду вокруг нее. Вокруг меня, значит, тоже.

— Но где эта Арьяварта? — не могла угомониться я. — Индия?

Она кивнула.

Я обрадовалась, что ответ на первый вопрос добыт. Но затем вспомнила, что у народов этого региона кивок означает «нет».

— Неужели не Индия... Значит, Пакистан? Pakistan?

Женщина опять кивнула. Опять — нет.

— Арьяварта, — настаивала она.

От безнадежности я вгрызлась в ноготь на большом пальце. Женщина посмотрела на меня с укором, и ноготь пришлось оставить в покое.

Вот влипла! Куда меня занесло?

— Древо, — вдруг произнесла на английском моя добрая спасительница. — Ашваттха!

Виновато улыбнувшись, она указала сухим твердым пальцем сначала на меня. Затем куда-то вверх.

— Ты! Идти к Ашваттха! Там... — Она указала на собственный висок. -... знание! Бог!

Она меня слегка озадачила. Женщина велела сделать то, что. совершила безутешная мать из легенды, которую я перевела для Кларка. Отправиться на поиски мирового древа, чтобы приложить к нему ладонь и получить помощь. Зачем?

Ответ возник моментально.

Чтобы вылечить маму.

Весьма сомнительное предприятие. Мировое древо — это образ, рожденный сознанием. Символ связи человека с небесами, с божественным. Он встречается во всех религиях. В скандинавской мифологии от земных низов до небес мир пронизывает мировой ясень Иггдрасиль. Шумерское древо Халупу выполняет ту же функцию. В славянских сказках яйцо Кощея висит в ларце на особом дубе. Даже у классика есть школьная нетленка: «У лукоморья дуб зеленый».