Оленьи сказки - Ирина Селиванова

– Ты правда думаешь, что разбойник, пришедший ограбить дом, честно признался бы в этом?

Олененок задумчиво почесала затылок и пробежалась взглядом по комнате в поисках ответа.

– Но он принес мне сапожки! – радостно вспомнила она. – Разбойник бы так не мог.

Рута потрепала ее по волосам. Олененка стоило отчитать, чтобы она не повторяла своих ошибок, но сейчас она слишком устала для серьезного разговора.

– Так что, можно его оставить? – Олененок выкрутилась из-под руки и заглянула Руте в глаза.

– Нет, нельзя оставлять в доме чужого мужчину.

– Но почему?

Рута не переставала удивляться ее наивности. Она все больше верила в то, что действительно имеет дело с лесным зверьком. В этом было свое очарование, но иногда необходимость объяснять каждую мелочь утомляла.

– Потому что тебе пора спать.

– Но это… – Олененок хотела возмутиться, но Рута прижала палец к ее губам.

– Я очень устала, понимаешь? И у меня еще много дел.

Олененок разочарованно опустила глаза, а затем вдруг неожиданно подалась вперед и обняла ее. Рута крепче прижала ее к себе. Сегодня она впервые осознала: она могла потерять ее, и эта мысль больно уколола. Рута успела привязаться к Олененку, и теперь ей не нравилось даже то, что приходится делить ее внимание с Йонасом. Особенно с ним.

– Знаешь, а Йонас – принц. – Уже зевая, заявила Олененок, когда Рута уложила ее в постель.

– Только не говори мне, что влюбилась. Кто еще утром не хотел быть невестой? – Она улыбнулась.

– Нет, ты не понимаешь! – Олененок натянула одеяло и, как показалось Руте, покраснела. – Он правда принц.

– А ты у меня принцесса.

– Да.

– И почему мне так везет на королевских особ? – Рута задумчиво скрестила руки. – Попался бы хоть кто-нибудь не голубых кровей – был бы помощник по хозяйству. А теперь спокойной ночи, ваше высочество.

Рута забрала свечу и перенесла ее в кухню. У нее оставалось немного чечевицы и овощей. Для хорошего бульона понадобились бы мясо или кости, но тогда готовка заняла бы больше времени, а есть хотелось уже сейчас. Она устало вздохнула и потерла слипающиеся глаза. Вечер обещал быть долгим.

Гантарас поднялся с кресла и прошелся по комнате. От тревоги щемило сердце, а в животе неприятно урчало. С утра он не смог съесть ни крошки, лишь изредка потягивал воду из кубка, чтобы смочить пересохшие губы.

Дверь со скрипом отворилась, и он резко обернулся, но на пороге стояла его жена.

– Мой принц, вы нездоровы? Вы не вышли к завтраку, а теперь не спускаетесь и на праздник. Я волнуюсь.

– Со мной все в порядке.

Жена нахмурилась, и Гантарас понял, что голос прозвучал слишком грубо.

– Это не стоит ваших переживаний. Мне всего лишь приснился дурной сон. – Он подошел ближе и приобнял ее за плечи.

– Дочери надеются увидеть вас среди лучников на турнире. Они гордятся вами.

– Мне нужно немного побыть одному, а позже я спущусь к вам.

Гантарас бегло поцеловал ее в лоб. Он не мог сказать, что любил эту женщину, но она была надежным помощником и верным другом. Она родила ему наследников и этим укрепила его позиции. И она никогда не вмешивалась в его дела.

Шум за окном мешал сосредоточиться. Гантарас подошел к нему, чтобы плотнее задвинуть ставни. Двор замка был украшен к празднику яркими флажками, лентами и цветами. День объединения являлся главным праздником королевства и отмечался со времен его основания.

Много лет назад два племени, прежде воевавших, заключили мир, а после вместе построили белый замок – символ их союза. Теперь в королевстве ежегодно устраивали большое торжество, длившееся несколько дней. Люди танцевали, пели, обменивались подарками, прощали старые обиды и примирялись, как и их предки.

– Ваше высочество.

Гантарас задумался и не сразу услышал робкий голос.

– Скажи мне, ты принес хорошие новости?

Его сердце учащенно забилось. Он ждал слугу с самого утра, а тот вжал голову в плечи и опустил взгляд.

– Не молчи, скажи мне – она мертва?!

Гантарас подошел ближе. Он не мог терпеть ни мгновения.

– В-ваше высочество. – Слуга мямлил, и Гантарас почти не мог разобрать слов. – Она передала вам это. – Дрожащей рукой он вынул из-за ворота письмо.

Гантарас резко выхватил аккуратно сложенный лист и развернул его. Привычные небольшие изящные буквы с круглыми завитками сейчас были написаны размашисто. Королева спешила, ее рука дрожала – это выдавали небольшие капли чернил.

«Ваше высочество,

мне до последнего хотелось верить, что вы, оказавшись вдали от замка, сможете забыть об интригах и стать счастливым. Теперь я вижу, что это невозможно. Власть манит вас сильнее жены и детей, ведь вы не думали о них, когда отправляли мне отравленный мех. Ваше зло обернется против вас. Однако мне искренне жаль вашу семью, и я буду просить у короля милости для них. Как только закончатся дни празднования, я сообщу королю о вашем поступке. Я смогу простить вас, но не могу рисковать жизнью моей дочери или мужа. Проведите оставшиеся дни с семьей. И знайте, что я никогда не желала вам зла.

Королева Юрате»

Гантарас глухо зарычал и смял бумагу. Юрате всегда удавалось обыгрывать его, и даже теперь, когда она должна была умереть, она сумела выйти сухой из воды и сохранить царственное достоинство.

– Ваше высочество. – Слуга нерешительно подал голос. – Что прикажете теперь?

Гантарас задумался. Он много раз водил брата за нос, но здесь не сумел бы оправдаться. Арунас верил жене больше, чем ему. И если бы в случае смерти Юрате Гантарас смог найти виновных и вновь сблизиться с братом, то теперь ему грозила тюрьма или виселица.

Оставалось лишь одно.

– Ты должен найти одного человека и привести ко мне. Сделать это нужно тайно, он не должен знать, кто хочет говорить с ним. Его имя – Раймо́ндас.

Рута плотнее зажмурила веки и поправила одеяло. Солнце пробивалось сквозь окно и слепило глаза. Она отвернулась и уткнулась носом в подушку. Вчерашний вечер теперь казался далеким, она чувствовала себя сытой и отдохнувшей.

Осознание пришло внезапно. Солнце. Она проспала.

Рута резко поднялась. Такого с ней не случалось уже давно. Она настолько привыкла, что дни похожи один на другой, а о распорядке не приходится задумываться, что сейчас чувствовала себя потерянной. Олененок мирно посапывала рядом, поджав тонкие ноги к груди.