Жаркий отпуск для ведьмы - Джейд Дэвлин

Мне от его слов даже есть расхотелось. Я села на кровать и потерла пальцами виски, а глаза закрыла. Хоть пару секунд на подумать.

Нет, признаваться боюсь. Боюсь и все, мало ли что он выкинет? К тому же Римус фамильяр той, прежней ведьмы. А что его возле меня удерживает — непонятно. И влюблен он был в Велиславу, хоть и ненавидел, похоже, ее за поганый характер и общую гадючесть. Мужики — они народ странный, у них от ненависти до любви… нет уж.

— Да не помню я, — голос прозвучал устало и тускло. — Я и тебя тоже не помню.

Римус тоже вздохнул и сел рядом со мной на кровать.

— А переспала тогда со мной зачем? Если не помнишь…

— А что, переспать только по старой памяти можно? — я хмыкнула и убрала руки от висков. — Захотелось, и все.

— Чтобы привязать? — настойчиво пытался вытрясти из меня признание крыс. — Как в первый раз, так и во второй тем же путем пошла? — будто бы сам себя убеждал, что я не изменилась, щас отращу зубы, как у той прищепки, и только он расслабится — моментом вцеплюсь в самое мягкое место. И взгляд его мне не понравился — потускнел, пропали веселые и пакостные искорки. Он словно внутрь себя куда-то смотрел.

— Слушай, я не помню никакого первого раза, — меня охватило странное чувство. Правду говорить опасно, но и врать… нельзя. — И да, мне страшно, что ты уйдешь и бросишь меня одну. Поэтому мысль привязать была, вот честно. Точнее, чтобы ты сам привязался и не сбежал. Но это как бы… что я тебя так… ммм… короче! Таким макаром оба привязываются одинаково, понятно?!

— У тебя прекрасно все односторонне получалось, — мрачно буркнул Римус. — Мужики за тобой хвостом, а ты им крутишь, как я своим в крысином облике. Только вся беда, что я в твоем хвосте самый первый и крепче всех пришпиленный.

— Хвост — это вообще позвоночник и очень нужная часть тела. Но мне никакие другие мужики, кроме тебя, не нужны, брррр… — тут меня совершенно искренне передернуло, и я поспешила сменить тему: — Пока у нас другая проблема: если эти змеи и дальше будут отбирать у меня еду под предлогом изучения этикета, я попытаюсь съесть герцога. Сам понимаешь, добром это не кончится.

Из всего мною сказанного крыс уловил главное для себя: про других мужиков. Он сразу заметно расслабился, хотя еще какое-то время косился с подозрением. Но было видно, что прогиб засчитан и настроение Римуса начало улучшаться.

— Хотел бы я посмотреть, — протянул он с хищно-предвкушающей улыбкой. — Я бы его и сам съел с удовольствием, но в крысином облике в меня столько не влезет, а в человеческом проще морду набить, — но мечтательность в его голосе поугасла, заглушенная громким голодным урчанием моего живота. — А чем тебе помочь с едой — не знаю даже. Могу на кухню провести, конечно… Но это только ночью, когда все спать будут, — он почесал в затылке, хмыкнул и кивнул на лист бумаги: — Возьми и нарисуй!

— Римус, ты гений, — у меня от перспектив перехватило дыхание. И правда! Какого хрена я маюсь дурью, рисую всякую неаппетитную пыточную дрянь вместо того, чтобы вложить душу в хороший натюрморт?!

Подскочив с кровати, я кинулась к конторке, лихорадочно схватилась за перо, расправила на столешнице чистый лист и…

Воображение, подстегнутое памятью, тут же явило мне недоеденный куриный окорочок, который у меня прямо из-под носа увел гадский гад в шитой серебром ливрее. Там еще такая симпатичная горка горошка лежала на тарелке, и пара тушеных морковок, и…

Я даже почувствовала соблазнительный запах, воодушевилась еще больше, и уже через пару минут нарисованная на бумаге тарелка с едой вдруг завибрировала и на глазах обрела объем. Сначала этот объем ушел в глубину рисунка, словно открылось окно, а потом — ррраз!

— Риму-у-ус! — завопила я от переполнявшего меня торжества. — Получилось!!!

Крыс застыл, как громом ударенный, хотя на его глазах совсем недавно точно так же материализовывалась прищепка.