Соблазненная - Ольга Герр

Конечно, он меня не раскусил. Заподозрить в жене переселенку из другого мира — это какое надо иметь воображение. Но что-то Хастада настораживало во мне, а он не из тех, кто просто отмахнется от своих ощущений.

— Так и будешь пялиться? — проворчала я. — Лучше подай таз, или меня стошнит прямо на тебя.

Брови мужчины взметнулись вверх. Он явно не привык к тому, чтобы им командовала женщина, да еще и ведьма. Но я слишком плохо себя чувствовала, чтобы притворяться паинькой.

Хастад протянул мне таз, и я вцепилась в него как в спасательный круг.

— А теперь, будь добр, уйди, — сказала я. — Метка болит все сильнее. И твое присутствие только все усугубляет.

— Даже если я уйду на другую сторону корабля, легче тебе не станет. Но я готов пересмотреть твое наказание, если ты попросишь прощения.

— Сейчас?! — я едва могла говорить из-за накатывающей дурноты.

Мужчина пожал плечами:

— Можешь и дальше мучиться.

Он отошел от кровати к запертому сундуку в углу. Открыл замок ключом, который висел у него не шее и что-то достал. Когда он снова обернулся ко мне, я увидела в его руках флягу до боли похожую на ту, что он у меня отобрал. Голова закружилась от острого желания ее заполучить.

Поверить не могу, все это время эликсир был рядом! Я едва не разрыдалась от облегчения, когда это поняла.

— Прости, — пробормотала я.

— Что ты сказала, я не расслышал? — переспросил мужчина.

Я только зубами скрипнула. Ему нравится меня мучить. Знает, что я ради глотка эликсира готова на все. Потому что без этой целебной жидкости загнусь. И смерть моя будет мучительной.

— Прости! — выкрикнула я на максимуме своих возможностей. Сказанное больше походило на ругательство, чем на извинения. — Теперь услышал?

— Это было громко, — кивнул он. — Но искренне ли? Я в этом не уверен.

Будь у меня силы, я бы вцепилась ему ногтями в лицо. Да он издевается! Но все на что сейчас была способна: сверлить мужчину злым взглядом. Жаль, не умею толком обращаться с магией. Уж я бы ему устроила!

— Ладно, я сегодня добрый, — хмыкнул мужчина. — Да и ты нужна мне живой. Твой отец пока не передал мне остров.

Я поморщилась. От слов охотника тошнило еще сильнее, чем от качки. И все же я не сводила с мужчины глаз. Он явно что-то задумал.

Отвинтив крышку фляги, он налил в нее эликсира и поставил крышку-стопку на стол. В ней поместил ровно глоток — тот самый, живительный для меня глоток, который заглушит боль и подарит мне еще немного нормальной жизни.

— Если хочешь эликсир, подойди и возьми, — предложил мужчина. — Но не тяни. Океан нынче неспокойный. Вон какие волны. Того и гляди, стопка опрокинется.

Хастад, не став выслушивать мои возмущенные возгласы, ушел. И флягу унес с собой, оставив мне лишь стопку на столе. От последнего меня отделяло шагов пять, не больше. Будь я здорова, преодолела бы их за секунду, но день морской болезни и боль от метки серьезно меня ослабили. Не уверена, что устою на ногах, а уж тем более доберусь до стола до того, как стопка опрокинется.

Но делать нечего. Я подобралась, скинула ноги с кровати и, держась за изголовье, кое-как выпрямилась. Меня штормило как пьяную, перед глазами все плыло. Желудок в сотый раз за день подкатил к горлу, но я сглотнула рвотный позыв. Только не сейчас.

Сделала несколько неловких шагов к столу. Пошатнулась. Упала на колени и поползла. Все это время не сводила взгляд со стопки. Из-за качки она ездила по ровной поверхности: то туда, то сюда. Один раз опасно наклонилась над краем столешницы, едва не упав. Я аж дышать перестала. Но волна переменилась, и стопка поехала в другую сторону.

Я схватила стопку дрожащей рукой у самого края. Сжала слабыми пальцами и тут же опрокинула ее содержимое в себя.

Что было дальше, не помню. Эликсир знакомо обжег небо, боль в лопатке тут же улеглась, но морская болезнь никуда не делась. Я была слишком измотана, чтобы самостоятельно вернуться в кровать. Кажется, вырубилась прямо там — на полу возле стола.

В какой-то момент ощутила, как меня подхватили сильные руки. Чуть приоткрыв глаза, узнала охотника. Он отнес меня в постель, но сам не торопился уходить. Встал в изножье кровати, снял сюртук и принялся развязывать рубаху на груди.

Что он делает? Я бы спросила это вслух, но сил не было даже на то, чтобы пошевелить языком. Когда мужчина стянул рубаху через голову и взялся за ремень брюк, я мысленно застонала. Он ведь не собирается лишать меня магии прямо сейчас? А что, сопротивления я не окажу. Я даже отползти на другую сторону кровати не способна. Более подходящего момента, чтобы стребовать с меня супружеский долг, придумать сложно.