Швея-чародейка - Ровенна Миллер

Я жила в городе больше десяти лет, но никогда не бывала на территории университета. Мне незачем было ходить туда. Меня не интересовали науки, которые там изучались: философия, физика, теология. Ни одна из этих дисциплин не вызывала никакого восторга у людей вроде меня. Швеи сами оценивали швы помощниц, чтобы проверить их мастерство, а чародейки учились в своих семьях – обычно у матерей. Первое считалось уважаемым ремеслом, способным поставить в один ряд с прочими владельцами магазинов, а второе относилось к древнему кустарному производству, которым избегали заниматься все, кроме пеллианских иммигрантов. Те же торговали чарами наравне с кунжутным маслом, острым перцем и маковыми семенами, которые служили приправой их любимых блюд. В университете действовали другие правила. Здесь обучали теории, математике и прочим наукам без практического применения, что я едва могла себе вообразить.

Наверное, Кристос смог бы стать ученым, и более открытая система приняла бы его. То ораторское искусство, которое привлекало симпатии к его пламенным аргументам в тавернах, могло бы сделать его превосходным лектором. Целеустремленная вовлеченность, превратившая моего брата в лидера Лиги, могла бы хорошо послужить ему в исследованиях и обучении. Но он никогда не стал бы хорошим бизнесменом, потому что не обладал усердием и самообладанием.

Кристос дергал меня за руку и вообще вел себя нетерпеливо, требуя, чтобы я быстрее доедала свою колбаску на палочке. Та оказалась очень вкусной, как он и обещал, казалось, что луковый привкус исходит прямо из ноздреватой кожицы колбаски.

– Я наслаждаюсь пищей, а не уминаю ее, словно дворовая собака. Мы не должны вести себя, как уличные оборванцы, готовые бежать с помойки, когда их ловят с поличным.

«Больше не должны», – безмолвно добавила я, подумав об очень трудной зиме после смерти матери.

– Мы опаздываем, – сказал он, бросив взгляд на башенные часы Каменного замка, что были видны над черепичными крышами домов.

– Я не знала, что мы действуем по строгому графику.

У меня осталась последняя колбаска.

– Позже он проводит лекцию.

– Тогда почему…

Вопрос повис в воздухе. Не важно. Если этот профессор не намерен держать меня весь вечер, я вернусь в магазин вовремя и сделаю кое-какую работу.

– Венко… Он из Квайсета? Его фамилия звучит по-квайсетски.

Я не знала, сколько людей пересекало нашу северную границу. По геодезическим отчетам, изолированное проживание квайсов за высокими горными пиками как-то влияло на их закрытую и религиозную культуру. Только несколько квайсов – не считая дипломатов из патрицианских семейств и делегатов от торговых гильдий – жили в Галатии. Простые люди из Квайсета не ездили к нам – в городе не имелось ни одного квайсетского района, подобного пеллианскому кварталу. Этот народ считался очень недоверчивым и часто враждебно относился к чарам.

– Скорее из семьи квайсов. Но большую часть жизни он живет в нашем городе. Не считай его квайсетским монахом. У него даже нет акцента. – Можно было подумать, что это все объясняло. – Ты закончила? Наконец-то…

Я позволила ему вести меня, и мы прошли через белокаменные ворота университета. Первый студенческий городок сгорел столетие назад. Все новые здания были построены из кремового и белого известняка. Половина книг из библиотеки размещалась в архиве близ Площади фонтанов – чтобы еще один пожар не смог уничтожить всю университетскую коллекцию сразу.

Еще одним следствием прошлых бед явился внешний вид университета – теперь он выглядел как красивый белый город. Здания были построены в античном стиле, в духе древних университетов Серафа. Впрочем, они были поменьше в высоту и аккуратно располагались на территории вперемежку с цветниками и подрезанными деревьями. Барельефы на зданиях указывали на их предназначение, например древо жизни, на ветвях которого бродили животные всех видов и форм, предназначалось для кафедры биологии. Я улыбнулась, глядя на красивый свиток, висевший на стене одного здания. На нем угадывались имена всех знаменитых философов.

– Нам сюда! – сказал Кристос, свернув с широкой главной аллеи на тропку, усыпанную гравием и ведущую к нескольким схожим зданиям.

– Гуманитарные науки, – объяснил он.