Швея-чародейка - Ровенна Миллер

Он кивнул.

– На самом деле нет, но чародейство считается у нас незаконным. Духовники запретили его, а Церковь у нас почти подменила собой государство.

Кристос, больше меня разбирающийся в различиях политических систем, согласно кивнул. Я знала, что религия в Квайсете была более влиятельной, чем в Галатии, где местные приходы и даже большой кафедральный собор на Площади фонтанов, проповедующие смутную концепцию галатианской божественности, скорее являлись общественными центрами, чем могущественными столпами религии.

– Я приехал в Галатию со своей семьей – в юном возрасте, можно сказать. Мне не доводилось раньше встречаться с чарами. Но однажды я шел по пеллианскому кварталу и увидел женщину, продававшую свои товары. Так получилось, что я как раз начал изучать древний пеллианский язык и нашел среди манускриптов теоретический трактат по чародейству. Просто невероятно, что эта теория до сих пор толком не исследована. Мне думается, что более полное понимание пеллианской теории магии может изменить наши религиозные и политические взгляды.

– Профессор Венко работает над полным переводом пеллианских теоретических текстов, – вставил Кристос.

– Качество я гарантирую. – Он опять повернулся ко мне. – Когда моя семья вернулась в Квайсет, я попытался продолжить свои изыскания, но квайсетские университеты оказались не чем иным, как теологическими семинариями. Я не мог проводить свои исследования и быстро попал в черный список к моим наблюдателям.

Мрачная тень скользнула по его лицу, на мгновение пугающе преобразив его.

– Квайсет погряз в академической косности, – добавил он. – Поэтому я вернулся сюда, хотя и тут университетская система поощряет только знатных людей. Я не могу выйти за рамки нынешнего статуса. Я даже не могу подать петицию на поступление многообещающих студентов.

Он посмотрел на Кристоса.

– Ну, даже те из нас, кто не смог поступить в университет, благодарны вам за публичные лекции, – покраснев, сказал брат. – Профессор привлек к выступлениям даже некоторых своих коллег. Софи, ты иногда тоже приходи на них. Возможно, однажды Пьорд Венко прочитает лекцию по чародейству.

– Даже мои самые снисходительные коллеги найдут эту тему недостойной широкой общественности. Они запретят давать такую лекцию. – Венко засмеялся. – Учитывая возросшую активность Лиги, я боюсь, что публичные лекции будут временно прекращены.

Кристос кивнул.

– Вы и так много сделали, – сказал он тоном, который я оценила бы как слишком большую благодарность за несколько бесплатных лекций. Наверное, он говорил не о лекциях, а об участии Венко в делах Лиги.

Профессор склонился к Кристосу и снизил тон.

– Многие мои коллеги чрезмерно верны королю. Даже те, кто не имеет в себе знатной крови. Им становится… неловко при таком количестве красных колпаков, которые они видят в аудитории. Они отказались принимать участие в лекциях. И мне лучше не выделяться, проводя их в одиночку.

Звонкий колокол прозвучал на университетской территории.

– Через пятнадцать минут я должен быть в аудитории, – сказал профессор. – Скажите, мисс Балстрад, это вы шьете колпаки для вашего брата и его товарищей?

– Да, я, – ответила я.

Мне было непонятно, куда он клонит. В его глазах вспыхнул огонек, который мне не понравился.

– И за это каждый участник движения уже благодарен вам. – Он перешел в атаку. – Не хотите ли вы сделать что-то большее для нас?

Я не хотела – это точно.

– Кристос попросил меня сшить еще больше колпаков.

– Очень хорошо. Мы ценим ваш труд. Но я думаю о чем-то другом… Все так запутано… Мне бы хотелось проверить некоторые теории, о которых говорится в древних пеллианских текстах.

– Боюсь, что в настоящее время я не смогу работать на вас.

Суровый и твердый ответ. Я делала колпаки с защитными чарами, желая уберечь своего брата и его друзей. Мне не хотелось видеть, как им причиняют вред. Но я не собиралась браться за другие их дела.

– Надеюсь, вы осознаете важность управления моим бизнесом, который является основным источником дохода для нашей семьи.

Глаза Пьорда Венко сузились, словно солнце зашло за тучку, но он быстро восстановил свое спокойствие.

– Конечно. Я понимаю вас. – Он встал и с поклоном попрощался. – Кристос, спасибо, что ты позволил мне познакомиться с твоей прекрасной сестрой.

Мы тоже попрощались. Кристос выглядел расстроенным, когда мы выходили из белых высоких ворот.

– Что случилось?

– Я знаю, ты занята. И я понимаю, что наше движение не вдохновляет тебя так, как меня, хоть и непонятно почему.

Он провел пальцами по густым волосам – пеллианским, черным и глянцевым, полных волн и впадин, как у меня.

– Черт возьми, Софи! У тебя есть дар. Я просто хочу, чтобы ты использовала его для чего-то более важного.

Моим первым импульсом было поспорить с ним, но это не помогло бы. В золотистом свете зимнего вечера он выглядел таким красивым и искренним, таким странным и чуждым для меня, отважным и храбрым – как герой из сказки. Этого я не могла отрицать. Взяв его под руку, я прислонилась головой к его плечу.

– Знаю, Кристос. Знаю.