Институт благородных отбросов - Екатерина Круглова

Тори и Сильвия этого не услышали — они как раз выбирались из очередного тупика, куда завели их горгульи. Здание ИБО ни во что не вмешивалось напрямую — незыблемый принцип. Но иногда все же очень хотело скинуть кусок потолка какому-нибудь подлецу на голову.

* * *

Что-то был не так: Тори ощутила это, едва переступила порог синего зала. В воздухе висела неприязнь, как в день эпатажного явления принца Чарли. Но тогда неприязнь смешивалась со страхом, а теперь…

Виктория огляделась. Насколько она понимала мимику разных рас, все в столовой испытывали отвращение.

К ней.

Почему?! Накануне она ни с кем не ссорилась. Так в чем же дело?..

Виктория села за первый попавшийся столик Долгого континента. Мгновением позже к ней не подлетела даже — материализовалась из воздуха Жозефин де Ре. Куда только девалась скромность и сдержанность истинной леди?

— Тебе не место здесь! Убирайся за свой собственный стол, человек!

— Объяснись, будь добра, — спокойно откликнулась Тори. Просто так она сдаваться не собиралась. Отправляете под плинтус? Извольте аргументировать!

— Ты… ты… дрянь! Грегори сказал, в своем мире ты была шлюхой. Хвасталась перед ним вчера ночью! А еще ты сказала, что люди — лучшие, и мы все тебя недостойны.

— Что?!

Нелепое обвинение огорчило, но крайне мало удивило Викторию — ровно до последней фразы. "Как же прав был Пейдин, сын Кого-То-Там! Наверняка эта подлянка — ответ самовлюбленного засранца на ее "Останемся друзьями". Что ж… В этом — и только в этом — нет ничьей вины, кроме ее собственной. Но остальное…"

Последние слова возмутили Тори настолько, что она предпочла говорить стоя:

— Можете распускать о моем прошлом какие угодно слухи. Опровергать не стану — все равно не поверите. Но никто не смеет обвинять меня расизме… видизме… термин не важен, главное: это бред и наглая ложь.

Ответом на ее пламенную речь были весьма саркастичные аплодисменты. Глава гномьей диаспоры похлопала в ладоши и насмешливо бросила:

— Браво, человек! Я почти прониклась. Ключевое слово — почти. Предпочту верить дракону, хотя прекрасно знаю, что он за тип. Предателям-людям у меня веры нет и не будет. Двигай быстренько на свой Чокнутый континент, или тебе помогут. Эй! Сил! Сильвия, а ты куда? Человек не заслуживает общения с нами!

Птица зашипела, и ее "Ащ!" звучало не просто угрожающе — почти зверски.

— Сильвия! — строго сказала Тори, усаживаясь за унылый квадратный стол в темном углу.

— Чего ты меня постоянно пилишь?! Где хочу — там сижу, с кем хочу — с тем дружу!

— Сил, — вздохнула Виктория, — убери лапы со стола, сядь нормально. Если угол — темный, это не значит, что нас не видно.

— А-а-а… ты в этом смысле пилишь. Ладно, пили дальше, — ферпия моментально успокоилась и принялась хрустеть сырой перепелкой, как будто ничего не случилось. Тори так легко успокоиться не могла. Мысль "Сама виновата!" была плохим утешением. Торжествующая ухмылка дракона добавила новых, не менее безрадостных мыслей: "А ведь он, вполне вероятно, устроит еще что-нибудь…" Последней каплей стало возмущение на лице Изабель. Как будто ее Тори не оскорбила за компанию с всеми прочими — подвела лично.

"Она во мне дыру взглядом провертит! Уф-ф… Отвернулась. Что там?"

В зал радостно ввалился эльфийский принц.

* * *

В этот раз принц Чарли явно не нуждался ни в поддержке телохранителя, ни в бодрящем чае, скорее уж — в успокоительном. Он прямо-таки излучал энергию, которую некуда было девать. Будь Виктория менее подавлена, разглядывала бы принца с интересом: разряженный эльф с Пикадилли — вот это зрелище! Пресловутый Господин-С-Волосами-Как-Пух-Чертополоха при виде сюртука и жилета принца зарыдал бы от зависти. Или убил кого-нибудь.

Но Виктории было не до зрелищ. Она ссутулилась над тарелкой, очень надеясь, что человеческий угол — достаточно темный.

— О! Вот вы где! Тоже предпочитаете разнообразие? Я нахожу тенденцию всегда сидеть за одним и тем же столом невыносимо скучной! Не помешаю?

Не дожидаясь приглашения, принц Чарли занял место рядом с Викторией.

— Вы выглядите слишком одинокими, дамы! — все так же радостно объявил он. — Никто не должен быть один. Это неправильно! Именно для такие случаев существуют друзья.

Тори подавилась овсянкой. Принц шпионил за ней?.. Мысль, что камеринер-спецназовец подслушивал на пляже, прикидываясь кучей водорослей, вызвала у нее нервный смех.

— Хочешь, я его укушу? — шепотом спросила ферпия. Шепот получился довольно громкий.

— Не надо меня есть, я невкусный. Кстати, о завтраке… Принч, будь любезен: эта салфетка недостаточно чистая, принеси другую.

С каждой секундой эльф-с-Пикадилли нравился Тори все меньше: его салфетка могла посрамить белизной любые снега, так зачем гонять туда-сюда ни в чем не повинного охранника? Только потому что принцу это дозволено?!

— Ушел? — Чарли огляделся по сторонам и нервно сглотнул. — Он снова подсунул мне полезный салатик! Ненавижу сырые овощи! Почему они всегда такие гадкие?.. Как вы считаете, дамы, я успею быстренько испепелить их заклинанием? Или проще спрятать все под ковер?

Тори невольно закатила глаза: "Сильвия Номер Два! Он что — тоже подросток? Поди, пойми этих эльфов."

— Не порти…те еду, ваше высочество! — рявкнула Виктория и бесцеремонно отобрала у принца тарелку. — Что здесь гадкого? А? — на самом деле блюдо выглядело не гадко — забавно: почти все ингредиенты оказались крошечными версиями овощей, знакомых Виктории. Помидоры были не крупнее лесной земляники, кабачки едва тянули на звание корнишонов, листики капусты оказались размером с лепестки роз, и только ломти моркови намекали, что корнеплод согрешил как минимум с баобабом. В последний момент у Тори все же включилось благоразумие:

— Это съедобно для человека?

— Увы, дамы, эти овощи могут есть абсолютно все… хотел бы я быть исключением.

Виктория в две ложки прикончила пресловутый салатик. Укоризненно посмотрела на принца-недотепу. Схватилась за горло, побледнела и упала под стол.

* * *

Разумеется, она не заметила, как трусливо заметался взглядом лорд-дракон. Не услышала, как перепуганная Сильвия раскидала все вокруг крыльями и орала в коммуникатор: "Теть Эс, помоги!.." Не увидела глаза принца, бережно удерживающего ее на руках. Она бы очень удивилась тому, что эльф, оказывается, подвержен человеческим эмоциями и чувствам. Состраданию, например.

Тори благополучно пропустила всю суматоху: с аллергическим отеком гортани много не поглазеешь. Такое с ней приключилось впервые. Да что там: она и сознание-то потеряла второй раз в жизни.

Возвращение в реальность давалось тяжело, как будто сам мир Энзе отказывался еще раз принять неугомонную чужестранку. В какой-то момент Тори решила, что мир Энзэ — просто сон, что она дома, в своей коммуналке. Ей померещились бабушки, они стояли рядом и смотрели на нее с беспокойством. Поморгав, она обнаружила подле себя ректора, основомагичку и незнакомца в белоснежном сюртуке. Доктора?..