Институт благородных отбросов - Екатерина Круглова

Провал в темноту.

Взволнованная мордашка Сильвии маячит перед глазами:

— Тори, не умирай, пожалуйста, а? Я больше не буду ронять вывески! Ничего не буду ронять, честно! Никаких мыльных пузырей, клянусь…

Снова провал.

Возмущенный голос господина в белом сюртуке: судя по всему, он очень сердит на кого-то:

— Юноша, у нее и так тяжелейшая аллергия, зачем вы притащили сюда этот веник? Желаете пациентке смерти? Да мне плевать, что это букет, вон отсюда!

— Передайте ей от меня! От всего сердца, в кредит и с нулевой ставкой!

О. Кажется, это был Пейдин, сын Кого-То-Там.

— Ваше высочество! — на сей раз голос доктора куда более вежлив, даже подобострастен. — Уверяю вас, жизнь пациентки — вне опасности. Да, разумеется, вы можете находится в палате… и ваш камердинер… но я не понимаю…

— И не нужно! Отдохните, доктор, выпейте чаю, вы замечательно справились с проблемой. Что это? Лекарство? Точно лекарство? Хорошо, дайте лекарство и ступайте. Идите, а Принч вас проводит.

— Благодарю, ваше высочество, я — сам!

— А я настаиваю!

Тори проглотила ложку гадкой на вкус микстуры и старательно прикинулась спящей. Кто-то сел на край кровати. Виктория приоткрыла один глаз и огляделась. Вероятно, она была в той самой больнице, о которой упоминал ректор. И совершенно точно на ее постели сидел эльфийский принц.

— Прости, — вздохнул принц. — Мне очень жаль…

По опыту Тори, когда дети начинали разговор таким голосом, дальше следовало признание в безобразной проделке.

— И что ты натворил? — спросила Виктория принца. Ей почему-то вдруг стало весело.

— Я?! Ничегошеньки! — сделал большие глаза эльф. — Принч как раз выясняет, кто виноват. И выяснит, не сомневайся: он — профи. Салатик-то предназначался мне, а не тебе, так что отравить пытались меня.

— Отравить. Салатиком. Морковка, баобабы… — с каждой секундой Тори становилось все веселее.

— Это далеко не первое покушение, я уже привык, но кто-то другой вместо меня пострадал впервые… ты в порядке?

Виктория была не в порядке, отлично это осознавала и ничего не могла поделать. Гадкая микстурка оказалась с сюрпризом: эффектом крепкого алкоголя. Обмен веществ подводил человека с планеты Земля снова и снова. Или спасал?.. Это было неважно. "Гораздо важнее, — стиснула зубы Тори, — не опозориться!" Она не любила алкоголь. Не только потому, что пьяный урод оставил ее без родителей. И не только потому, что бабушка сгубила себя за полгода. Главное: сама Виктория начинала вести себя как идиотка — обязательно говорила или делала что-то, о чем потом сожалела.

"Нет-нет-нет, не открывай рот, и все будет нормаль…"

— Чарли! — хихикнула Виктория. — А если я тебя поцелую, ты превратишься в прекрасного принца?

"Ой, все…" — простонали в ужасе остатки ее вменяемости.

— Честно? Без понятия! — улыбнулся эльф. — Не попробуем — не узнаем.

От него пахло мятой и морем. Теплые губы прикоснулись к ее губам. Еще и еще, и Виктория поняла: она безумно хочет, чтобы поцелуй не заканчивался. Как будто она долго блуждала в холодных потемках и наконец выбралась к солнечному свету. Как будто безуспешно искала кого-то родного, вдруг обернулась — а он стоит рядом. Как будто…

Подлая микстурка завершила свое дело: Тори заснула.

Эльф уложил ее поудобнее и поправил одеяло.

— Чарли присмотрит за тобой, — сказал он очень тихо.

Не отправь микстурка Викторию в страну грез, она точно подловила бы свой переводчик на глюках. Нет, серьезно: с какой стати тот выдал вдруг фразу на английском:

"Сharlie is watching you!"