Дракон в ее теле - Ника Ёрш

Может быть, у них большая любовь? Тайная! Запретная. Такая, о которой мало кто знает, и все понимают: отношения обречены! Может ли быть такое?

Я посмотрела на Лорен с некоторым волнением, оценивающе. Как если бы я сама и правда была мужчиной. Ну… Большая грудь и полные алые губы, пожалуй, выделяли ее среди прочих дам. Но в остальном… Может быть, у нее душа невероятная?

— Ваше высочество? — Лорен устала стоять в поклоне и чуть приподняла голову.

— Я ни в чем не виню вас! — опомнившись, горячо ответила я.

Советник устало вздохнул, Лорен попятилась.

— Прошу, не беспокойтесь. — Я посмотрела на Геррарда с осуждением и снова на бедную девушку, у которой глаза почему-то стали просто огромными. — Мы поговорим позже. Когда нам удастся…

— Вы свободны! — рявкнул эр Андрис Геррард, и девушка сбежала, не оглядываясь и не спрашивая разрешения у Максимилиана.

Стало обидно за принца и его авторитет. Что это, в самом деле, такое? Он его высочество и надежда всей страны или кто?

— И часто вы так? — спросила я, качая головой.

— Как?

— Вмешиваетесь во все! Может быть, у них искренние чувства.

— У кого? — не понял советник.

— У них, — повторила я шепотом, показывая на тело принца и на убегающую сьерру. — Эти тайные свидания могут говорить нам о чем-то гораздо более важном. Нельзя же быть таким черствым.

— Можно, — теперь советник почти шипел. — И умоляю, оставьте свой романтический бред при себе!

— Но…

Эр Геррард взмахнул рукой и замер. На миг прикрыв о-о-чень темные глаза, он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и посмотрел на меня уже гораздо более миролюбиво.

Ничего себе, мне бы такую методику для возвращения самообладания!

— Мы почти пришли, — сказал Андрис Геррард тоном любящего дядюшки, при этом показывая на следующую по коридору дверь. — И думаю, нас заждались.

— А…

— Молчание — золото. Повторите это про себя десять раз, пока я не решился на смертоубийство. Поверьте, я близок. Заранее благодарен за понимание.

И он указал направление рукой, выпростав ее вперед.

Я подчинилась, хотя внутри зрел самый настоящий протест. Где, спрашивается, сотрудничество и понимание, к которому он сам призывал совсем недавно? Вот так и верь менталистам.

Андрис Геррард

Еще издалека я «услышал», что запертые в моем кабинете люди взбудоражены и находятся на грани. Я не «читал» их специально, следуя букве закона, в соответствии с которой менталисты не имели права лезть в головы свободной личности без соответствующего разрешения или крайности, но эхо их мыслей то и дело приносило разного рода бред:

«Прибить мало этого извращенца!».

«Эр Айгари убьет меня. Он не перенесет такого удара, но сначала его не перенесу я…».

«Скорее бы назад, в этом корсете сдохнуть можно от остановки дыхания…».

Все находились в крайней степени эмоционального возбуждения, отчего становились буквально открытыми книгами для менталиста — хочешь или нет, а будешь «слушать».

Несложно было определить, кто о чем думал: гувернантка, пришедшая в себя, боялась встречи с отцом Марианны; эра Мэделин уже явно познакомилась с принцем и его любимой манерой вести диалог с красивыми женщинами: он сразу ненавязчиво приглашал в свою постель. Ну а сам Макс… он, кажется, еще не осознавал серьезности происходящего.

Я толкнул дверь, мысленно сообщая Тину, что пришли свои.

Парень встретил меня измученным взглядом и тут же получил молчаливое разрешение заслониться экраном, чтобы отгородиться от чужих разумов.

— Проследи, чтобы нас никто не беспокоил, и пошли кого-нибудь за Бурисом, — вслух попросил я, и мальчишка радостно слинял, успев однако с поклоном пропустить принца.

— Наконец! — обрадовался нам Макс в теле Марианны. — Ты нашел мое тело, Андрис! Внутри девица Айгари?

Я взглянул на принца и утратил дар речи. Все мои невысказанные слова, однако, сразу сорвались с губ Марианны:

— Что со мной?! Вы ненормальный?!!

В повисшей следом тишине я вместе с девушкой разглядывал ее тело, точнее его одеяние. Принц в виде девушки восседал на кресле, закинув ногу на ногу. Он снял с себя жакет и блузку, а теперь медленно расшнуровывал корсет.

Гувернантка, присутствовавшая в кабинете, смотрела на всех нас с нескрываемым ужасом и продолжала думать только об отце девушек, представляя, как он в гневе расправляется с ней самыми немыслимыми образами.

Мэделин до нашего появления стояла у окна, сложив руки на груди и яростно сопя, но стоило нам войти, как она бросилась навстречу, с возмущением сообщая:

— Он никого не слушает и раздевается! Остановите это немедленно!

Вид принца, следовавшего за мной, ее остановил и заставил сделать временную передышку.

— Мари? — тихо спросила девушка, заглядывая в глаза Максу. — Это ты?

— Я, — ответила, чуть не рыдая, ее сестра.

— Слава богу! — Мэделин совершенно без стеснения бросилась в объятия принца, обнимая его за плечи и громко заявляя: — Мы тебя вытащим из этого ужасного места! Ты только не бойся и сдерживай огонь! Верь мне!

И принц… расплакался.

К моему ужасу, он всхлипнул несколько раз, а потом просто разразился ревом, причитая:

— Я так испугалась, Мэди, ты даже не представляешь, — он обнимал девушку, положив голову ей на плечо, и хныкал! — Даже огня не чувствую. Совсем ничего, кроме ужаса! Какая же я невезучая-я-я…

На ее рев, будто муха на варенье, бросилась и гувернантка. Она словно ожила, взбодрилась и, вскочив, быстро подбежала к подопечной, обнимая с другого бока. Гладя принца по растрепанным светлым волосам, сьерра вытерла его чуть распухший нос своим платком и стала промокать горючие слезы, грозно зыркая на меня.

Я попятился.

Как там говорила эра Марианна? К такому жизнь меня точно не готовила!

— Черт знает что! — заявил за моей спиной принц в теле девушки. — Андрис, это что такое? Ты так хотел меня проучить? Немедленно исправь все! Посмотри, что эти ненормальные со мной делают!

Я нахмурился.

Обернувшись к Максу, убедился, что он почти разобрался с корсетом, собираясь остаться сверху в одной нижней сорочке с весьма аппетитными округлостями, уже виднеющимися сквозь тонкую ткань.

— Ты совсем обезумел?! Одень ее! — Я схватил блузку Марианны и бросил в принца. — Немедленно приведи эру в порядок!

— Не указывай мне, что делать! — Макс вскочил на ноги. — Ты вообще представляешь, что натворил?! Я чуть не сдох в этой гильотине красоты! Каблуки, корсеты и ленточки не для меня, Андрис, и я не стану носить их, даже будучи в женском теле.