Когда распускается горецвет - Клара Колибри

Времени хватило только на то, чтобы натянуть на себя рубашку, причем делала это, уже согнутая пополам, и в тесноте пространства между стеной и спинкой диван. Еще Адала озаботилась тем, чтобы никакие ее тряпки, спешно свернутые, не были ниоткуда видны. Вроде бы успела. Но дыхание девушка выравнивала уже, когда в комнату вошел Филипп Второй и его боевой генерал.

— И где оно, обещанное веселье? — недовольство в голосе лорда Ноймена можно было черпать ложками.

— Рано строить из себя обиженного, друг мой. Это же всего лишь прошла жеребьевка.

— Но мне она совсем не понравилась. Устроили какой-то балаган. И ты, Филипп, как будто этому рад. А еще, отчего в числе моих невест оказалась та несуразная дорина, которая упала?

— Княжна Лаурель на особом счету у моей супруги. Ее величество ценит добродушие девушки. Думаю, поэтому.

— Разве что добродушие… сам-то я в ней абсолютно ничего не нахожу. Больше тебе скажу, если на других невест моя мужская суть вполне отзывается, даже на эту, на грымзу маркизу Елину слабая, едва-едва, но реакция есть, то на эту совсем ничего не откликается. Ты понял меня?

Далее мужчины обменялись репликами, которые принцессе совсем не хотелось бы услышать, но так уж вышло. И она постаралась от их разговора отрешиться, чтобы он не омрачил слух порядочной девушки, даже пальчиками уши зажала. Сидела в неудобной позе и мысленно шипела: «Так, значит! Ничего у тебя на Пироженку не откликается… Замечательно! Именно для нее я и расстараюсь». А как потом опустила руки, так до нее долетела фраза, высказанная королем:

— Северин, не спеши с выводами. И пусть тебе нисколько не подходит княжна, но я тебя очень прошу, пригласи ее вечером на танец. Сам понимаешь, мне не хочется ссориться с супругой. Что до отбора, так я поставлю на завтра конные состязания, вот толстушка с него и вылетит.

А принцессе подумалось, какая жестокость. Ох уж эти мужчины, как быстро готовы составить мнение только по внешнему виду. Хотя, что уж греха таить, внутренний мир Пироженки ей самой что-то не очень нравился. Но имелась женская солидарность. И еще толстушку было жаль. Как король сказал? Вылетит с отбора завтра? Но Лаурель могла в прямом смысле на предстоящих скачках вылететь… из седла. А это очень и очень опасно. Вдруг серьезную травму получит? Видела Адала, как княжна держится верхом. С таким умением запросто могла и шею себе сломать.

— Что же делать? — этим вопросом промучилась все время, пока монарх и его друг генерал, расположившись на диванах, попивали горячительные напитки. Как это по-мужски, перенервничали девушки, проходившие жеребьевку, а нервную систему успокаивали мужчины, устроившие им встряску.

Но из комнаты Адала уходила потом, вслед за друзьями, с полностью созревшим планом. Как последний штрих во внешнем виде завязывала фартучек, положенный горничной, и поправляла волосы, и одновременно ставила точку в задумке.

— Да! Я поскачу вместо княжны. Привязать несколько подушек-думок в соответствующих местах, прикрыть все широким платьем, на голову водрузить шляпку с вуалью, и а-ля! Вот когда бы, в какой момент, подменить Лаурель?..

Эта задача не давала покоя, над ней ломала голову, когда в задумчивости брела по дворцовым коридорам, и замерла, неожиданно натолкнувшись на генерала Ноймена. Нет, слава Матери Природе, не буквально натолкнулась, а только взглядом. Он, оказалось, вышел на каменную террасу и задумчиво рассматривал то самое дерево, на котором недавно сидел ворон. Зачем ему это надо было? О! Потом еще заложил руки за спину и покрутился немного на каблуках, осматривая близлежащий парк, вернее верхушки его деревьев.

— Так, так! Не почувствовал ли мою магию? — нахмурилась Адала. — На болоте я несколько раз оказывалась совсем рядом, вдруг запомнил отголоски преображения? Мне надо быть очень осторожной, а лучше не подходить близко к этому мужчине. Но как тогда сейчас пройти мимо?

Решила прокрасться на мысках, пока генерал задирал голову к небу. Что это он теперь делал? В облаках высматривал ее ворона? А все-таки странно. Если учуял тот фон, то выходило, имел некоторые способности к магии. И все равно не сходилось: на болоте принцесса оборачивалась ланью, теперь же пользовалась образом птицы. Или генерал, непонятным образом, умел считывать следы ауры, остающиеся неизменными? Такие мысли тревожили, особенно, когда следовало прошмыгнуть мимо мужчины всего в паре-тройке шагов.