Перст судьбы - Елизавета Дворецкая

— А кто этот парень в вязаной шапочке? — тем временем шепнул Хакон, наклонившись к Велемиле и глазами показывая на Стейна. — Это, случайно, не сын твоего воспитателя?

— Кого? — удивилась Велемила. — Какой сын? Он сын… я не помню имени его отца, но его дядя по матери — богатый торговый человек, он зимует в Альдейгье.

— А я подумал, что это сын твоего воспитателя и что он в тебя влюблен. Уж больно злыми глазами он смотрит на меня. — Хакон улыбнулся, уверенный, что к нему очень даже стоит ревновать. Ему было всего шестнадцать, но за время многолетних странствий с отцом он столько повидал и столько пережил, что мог считать себя зрелым мужем.

— К тому же, судя по его виду, он недавно с кем-то подрался, — добавил Бирнир, сын воспитателя самого Хакона и вследствие этого его ближайший приятель с детства.

— Я знаю, с кем. — Хакон показал глазами на Деленю, у которого тоже вовсю цвели на лице синяки и ссадины. — Кулаки у обоих ободраны одинаково.

— Да это опасный человек! — Бирнир поежился, и оба залились смехом. — Он, верно, думает, что ты приехал в Альдейгью, чтобы посвататься к дочери хёвдинга.

— Наши невесты дорого стоят! — поддразнила их Велемила, но эта мысль ей понравилась.

Разве она не заслуживает того, чтобы к ней сватался сын конунга? Она не слишком разбиралась в древних северных вождях, всяких там Иварах и Харальдах, но смутно помнила, что иметь среди предков Харальда Боевого Зуба и еще Рагнара Кожаные Штаны — это очень даже неплохо! Вологор много занятного о них рассказывал по зимам.

— Уж я надеюсь, у меня хватит денег! — воскликнул Хакон, и оба они с Бирниром опять покатились со смеху, который Велемиле даже показался обидным. Видя, как она надменно поджала губы и отстранилась, Хакон перестал смеяться, сделал почтительное лицо, подвинулся по скамье вслед за ней и доверительно шепнул: — Я и правда намерен найти себе невесту на Восточном Пути. Я слышал об одной подходящей девушке. Скажу больше: ради встречи с ней мы и приехали. Правда, нам предстоит немало потрудиться… Но пока я не могу сказать тебе больше, — закончил он, многозначительным взглядом ответив на взгляд Велемилы, в котором горело любопытство.

Она даже отвернулась, чтобы скрыть волнение. Что Стеня ревнует — это видно. Но неужели он прав? Неужели Хрёрек привез своего сына, чтобы посвататься… к ней, Велемиле? По своему роду она — вполне достойная невеста даже для сына конунга, в этом ничего необычного нет. Женился же киевский князь Аскольд на ее родной сестре Дивомиле, и она теперь — его княгиня. Но откуда они узнали о ней и ее семье? Впрочем, ясно откуда, сама себе тут же ответила Велемила. От князя Ольга! Он-то знает, что у ее отца есть еще дочери, и мог сказать об этом мужу своей сестры. И вот они приехали… Ну, точно как в саге о Франмаре! Тот был знатен, но не богат и не имел никаких владений. Хрёрек тоже, хоть и ведет род от самых могучих древних конунгов, не имеет угла, где перезимовать. Брак с дочерью какого-нибудь из влиятельных людей — для него единственный способ прилично устроиться. Не для того же Франмар Викинг стремился к Ингебьёрг, чтобы один раз ее поцеловать! Да он ее и не видел ни разу до этого, может, она страшна была, как марушка нечесаная.[13]Нет, он стремился к владениям и власти ее отца, зная, что у того нет других наследников. А что с тех пор изменилось?

«Ничего у тебя не выйдет!» — мысленно поддразнила Хакона Велемила. Она уже сговорена, и желающим к ней свататься сперва придется разобраться с тем, кому она предназначена. А лихо было бы, если бы два князя из-за нее передрались! Тогда все знали бы, что и она не хуже Дивляны!

Воодушевленная этой мыслью, Велемила сквозь опущенные ресницы тайком рассматривала Хакона. Пусть из этого ничего не выйдет, но она мысленно примеряла к себе этого жениха, как платье из миклагардского шелка: хорошо ли будет? Метнув взгляд на сидевшего напротив Стеню, она увидела на его лице выражение такой досады и несчастья, что ей даже стало смешно, и она поспешно прикрыла рот ладонью.

Но вскоре она забыла о сватовстве: Витошка, Хакон и Бирнир стали втроем подбивать ее еще раз выйти и посмотреть, не сидит ли теперь на своей могиле старый воевода.

— Да ты боишься! — шептал Витошка, стараясь, чтобы не услышали старшие. — Вцера цьуть подол не обмоцьила, больше ведь не пойдешь, ты ведь не дура, да?

— Сам ты портки обмоцьил! Чудо чудинское! — как бывало Велем, поддразнила его Велемила. Сын чудинки, Витошка «цокал», как многие дети от смешанных браков. Домагость в таких случаях давал ему подзатыльник и приказывал говорить правильно, но сейчас отца не было рядом и Витошка не следил за речью.

— Ты, должно быть, одарена особенной способностью видеть духов! — подпевал ему Хакон, в душе озорной и любопытный, даром что сын конунга. — Никто из нас не видел привидения на этих могилах, а мы ведь провели здесь девять или десять ночей! Мы видели только синие огоньки, но сам тот мертвый хёвдинг показался только тебе! Сходи, может быть, он захочет еще что-то передать вам от богов!

— Он больше ничего не будет говорить. Его душу обогрели, накормили и указали дорогу в Ирий.

— Куда?

— Ну, можете считать, что в Валгаллу. — О Валгалле она знала от Вологора. — Он ведь знатного рода и погиб в битве.

— А раз он уже там, то и бояться нечего! — обрадовался Бирнир. — Ты смело можешь выйти и убедиться, что его там нет!

— И вы, доблестные мужи, можете выйти со мной и тоже убедиться, что его там нет! — отозвалась Велемила. — Идемте! Или боитесь портки обмоцьить? — Она бросила ехидный взгляд на Витошку.

— Мы ничего не боимся! — на двух разных языках, но очень дружно ответили те двое.

— Тогда идемте.

— Ты первая! Если он там все-таки есть, то мы не будем выходить, — помрачнев, добавил Витошка. — А то вдруг он сидит, а мы не увидим и будем стоять рядом с ним, как дураки.

Велемила хотела сказать, что они и есть дураки, но промолчала. Еще откажутся, а одна она не пойдет и будет потом всю ночь мучиться: сидит воевода на могиле или не сидит?

Она незаметно поднялась и стала, спиной вдоль стеночки, просачиваться к двери. И уже возле самого порога кто-то вдруг крепко взял ее за руку. Хорошо, что она еще была внутри дома и видела огонь, горящий в открытом очаге посередине. Иначе и правда могла бы что-нибудь «обмоцьить».

— Ой! — Вздрогнув, она обернулась и увидела рядом хмурое лицо Стейна. — Сдурел, что ли! — Велемила даже рассердилась. — Ты чего — подкрался, как букушка страшная!

— Куда это ты собралась? — Стейн метнул быстрый подозрительный взгляд на Хакона, который тоже явно намеревался выйти и ждал подходящего случая.

— А твое какое дело?

— Мое дело… Мне-то никакого дела! — злобно ответил Стейн. — Но только я вижу, и люди видят, что ты весь вечер шепчешься с этим парнем, а теперь вы еще вдвоем с ним собрались прогуляться в темные сени! Снаружи-то ведь слишком холодно для таких дел!