Смерть моя, жизнь моя - Эрато Нуар

Однако вернулся Эллинге поздно – когда я уже спала, а не просто притворялась. Услышала только, как он лёг рядом. Ощутила на себе его взгляд, руку, едва касавшуюся кожи. Звук, словно вдохнул запах волос.

А на следующий день к нам прибыли Улина с Краффом.

Я проснулась раньше мужа. Какое-то время рассматривала его – сильные мышцы плеч, словно перевитые венами. Упругий живот, согнутую ногу, выбившуюся из-под одеяла. Так хотелось прикоснуться, рассмотреть...

Но я поспешила покинуть опасную территорию.

Мне начинало нравиться это шаткое равновесие, выдержка, с какой он соблюдает обещание. Даже то, что он действительно решил ухаживать за мной, эти танцы, объятия, поцелуй...

В душе пробуждалось предвкушение, и хотелось продлить его.

Сольгард столько делал ради меня. Это противоречило всему, что я знала о драххах. Но я прекрасно помнила его слова, всё, чему меня учили. Ему просто подошёл мой узор. Я единственная, кто может родить ему ребёнка.

Но они, драххи, лишили нас права выбора. Они пришли на наши земли и воюют за наших женщин, оставляя свои узоры. Навсегда разлучают с родными.

И пока он готов идти на уступки, возможно, мне удастся выяснить как можно больше.

Эллинге не звал гостей наверх – наоборот, спустил меня тем самым непонятным способом вниз, на второй этаж, где обнаружилась ещё одна столовая. На этот раз очевидно, что для приёмов: уют уступал место пышности и богатству.

Она была огромной, но всё же залы не перетекали один в другой, как на верхних этажах. Виднелись вполне плотные стены с дверями, которые разъезжались будто сами по себе. Всё в той же синей гамме, словно на каждом шагу напоминая, что это цвет Наместника. Его Манье.

Улина с Краффом вошли снизу, с открытой лестницы. Я несколько мгновений глядела на изящные стеклянные перила, пытаясь усмирить незваные мысли.

Лестница вниз. Где-то там наверняка находится выход.

Свобода!

Острое желание сорваться с места, вырваться из этой хирровой клетки на какие-то сумасшедшие мгновения захлестнуло. Я буквально заставила себя расслабиться, выдать комплимент бархатному синему платью Улины.

Она вернула моему красному: я как-то не подумала, что тоже стоит приодеться в цвета мужа. И хорошо, были бы с ней слишком похожи.

Улина окинула зал таким взглядом, словно сравнивала с покоями Краффа. Не в пользу последнего.

– Как же я рада вас видеть! – сжала я её руки.

Действительно, осознание, что я всё-таки не одна, что хоть изредка нам можно будет видеться, приятно грело. А ещё опровержение смутных страхов, что после первой брачной ночи женщина может и не проснуться...

– И я рада побывать в вашем доме, – улыбнулась она в ответ.

Сам же Крафф Иссурд, казалось, смотрел исключительно на меня. Ноздри его странно раздувались... а взгляд Эллинге всё больше мрачнел.

Не успели мы разместиться за столом, как одна из раздвижных дверей вдруг отворилась, впуская фиолетового Сгерра.

Помесь смущения, неприязни, почти ненависти заполнила меня изнутри и едва не вылилась румянцем на щёки. Как он посмел явиться! После всего? После того, что муж наверняка его прогнал!

Глаза Эллинге потемнели.

– Звали?

– Я звал тебя вечером.

– Вечером я...

Эллинге резко поднялся, царапнув стулом по гладкому тёмному полу.

– Прошу простить, – кивнул нам. Обернулся к преемнику: – Идём.

Несколько секунд я смотрела им вслед, недоумевая, для чего Сольгард снова позвал его в свой дом? Почему Сгерр может так свободно сюда заходить? Пока от этих мыслей не отвлёк голос Улины:

– А у нас есть такой экран, через который Крафф общается с отцом.

У нас... У Эллинге было множество экранов и не только, но я не могла, не чувствовала себя в праве называть их «нашими». А Улина, похоже, вполне органично влилась в роль хозяйки и почти наслаждалась ею.

Может, и мне брать с неё пример?

Я с недоумением осознала, что меня уже не так пугает необходимость обратиться к Наместнику с вопросом, просьбой. Может даже он не разозлится на отступление от предписаний, если я осторожно начну расспрашивать...

Всё равно долго не удастся увиливать от супружеских обязанностей.

Впрочем, пока муж не требует, я не готова была предлагать ему первой. Ждёт – и хорошо. Просто отлично. Пока он не претендует на моё тело... пока готов повременить, нужно использовать шансы по максимуму.

У меня есть время выяснить как можно больше, и, возможно... возможно освободиться. Сбежать.

И, может быть, выйти замуж за нормального мужчину... закрыв глаза на страшные суеверия о проклятиях.

Эта мысль давно уже прорастала изнутри, но появление Улины почему-то подтолкнуло её к поверхности.

– Когда Крафф коснулся ко мне, – произнесла Улина, снова прерывая молчание, и даже взяла мужа под руку, – узор вспыхнул так ярко! Я никогда не видела, чтобы татуировка так ярко горела!

Кажется, я видела. Но не стала напоминать ей, за кого боролся её супруг. Может, она искренне считала, что у неё всё лучше, а может, хотела убедить в этом нас. Крафф тоже поморщился, но промолчал.

– А какая была свадьба! Жаль, вас не было! – продолжала заливаться Улина.

– Мне тоже жаль, что вы на моей не были, – вернула я любезность.

– Дх’эр Сольгард вызвал для всех самодвижущиеся экипажи, – зачем-то добавил Крафф, выпуская её руку.

Улина глянула с некоторым разочарованием, после улыбнулась: