Обнаженное солнце - Айзек Азимов

– Да, но существует одно очень простое объяснение. Полагаю, все домашние роботы Дельмаров были обследованы и допрошены?

– О да.

– Они были в нормальном состоянии?

– Да.

– Не мог ли один из них унести оружие, не понимая, что несет?

– Никто из них ничего не уносил с места преступления. И ничего не трогал.

– Неужели? А кто тогда подготовил тело для кремации?

– Это не в счет. Таков обычный порядок.

– Иосафат! – промолвил Бейли, с трудом сохраняя спокойствие. – Теперь предположим, что на месте преступления был кто-то еще.

– Это невозможно. Как мог кто-либо вторгнуться к доктору Дельмару?

– Предположим! – крикнул Бейли. – Роботам ведь и в голову не пришло, что там мог быть посторонний. Не думаю, чтобы они сразу же обыскали местность вокруг дома. В отчете об этом не говорится.

– Никакого обыска не производилось, пока мы не начали искать оружие, но до тех пор прошло порядочно времени.

– И вокруг дома не искали следов наземного или воздушного транспорта?

– Нет.

– Значит, если бы кто-то имел дерзость вторгнуться, как вы говорите, к доктору Дельмару, этот кто-то мог убить его, а потом преспокойно уйти. Никто бы его не остановил и даже не заметил. Вдобавок, убийца пребывал бы в уверенности, что все сочтут подобный визит невозможным.

– Так и есть – он невозможен.

– Еще одно, – сказал Бейли. – Только одно. Тут замешан робот. Он присутствовал на месте преступления.

– Робот не присутствовал на месте преступления, – в первый раз заговорил Дэниел. – Иначе ничего бы не произошло.

Бейли резко обернулся к коллеге, а Грюер, который снова поднял свой стакан, поставил его на место.

– Разве не так? – спросил Дэниел.

– Да, верно, – подтвердил Грюер. – Робот не позволил бы человеку причинить вред другому человеку. Первый Закон.

– Ладно, – сказал Бейли. – Согласен. Но он должен был находиться поблизости, раз был уже на месте, когда пришли остальные роботы. Допустим, он был в соседней комнате. Убийца приближается к Дельмару, тот кричит; «Ты хочешь убить меня», Домашние роботы этих слов не слышали – слышали только крик, потому и не являлись без вызова. Но тот робот слышал – и пришел незваный, повинуясь Первому Закону. И опоздал. Возможно, он видел, как произошло убийство.

– Последнюю стадию он мог наблюдать, – согласился Грюер. – Потому и вышел из строя. Видеть, как человеку наносят вред, и не помешать – грубое нарушение Первого Закона, а от этого позитронный мозг в большей или меньшей степени расстраивается. В данном случае степень расстройства была особенно велика. – Грюер вертел в пальцах свой стакан с водой, не сводя с него глаз.

– Значит, робот был свидетелем убийства. Его допрашивали?

– А что толку? Он же вышел из строя. Знай твердил себе: «Ты хочешь убить меня». Мне кажется, вы верно восстановили картину преступления. Скорее всего, это были последние слова Дельмара, отпечатавшиеся в сознании робота, который затем полностью разладился.

– Но мне сказали, что Солярия специализируется на роботах. Неужели свидетеля никак нельзя было починить? Залатать его схемы?

– Нельзя, – отрезал Грюер.

– А где этот робот теперь?

– Его сдали в утиль.

– Странно получается, – поднял брови Бейли, – Ни мотива, ни орудия, ни свидетелей, ни улик. А если улики и были, то их уничтожили. У вас только одна подозреваемая, и все, похоже, убеждены в ее виновности; по крайней мере, убеждены в том, что никто другой виновным быть не может. Очевидно, что и вы придерживаетесь этого мнения. В таком случае, я вас спрашиваю: зачем вы посылали за мной?

– Что-то вы разволновались, господин Бейли, – нахмурился Грюер. – Господин Оливо, – обратился он к Дэниелу.

– Да, агент Грюер?

– Вы не прошлись бы по дому проверить, все ли окна закрыты и затемнены? Наверное, на инспектора Бейли влияет открытое пространство.

Бейли крайне удивился. Он хотел было возразить и приказать Дэниелу сидеть на месте, но вовремя уловил отчаяние в голосе Грюера и немую мольбу в его взгляде.

Он промолчал и позволил Дэниелу уйти.

С лица Грюера как будто упала маска, обнажив страх.

– Это оказалось легче, чем я думал, – признался он. – Знаете, я все подыскивал предлог остаться с вами наедине – но даже мечтать не мог, что этот аврорианец согласится выйти просто так, по моей просьбе. Ничего другого в голову не пришло.

– Ну вот мы и одни, – сказал Бейли.

– Я не мог свободно говорить в его присутствии. Этот аврорианец здесь лишь потому, что нам навязали его в придачу к вам. – Грюер подался вперед. – Дело не только в убийстве. Не только в том, кто убийца. На Солярии существуют партии, тайные организации…

– Ну в этом я вам помочь не могу, – опешил Бейли.

– Нет, можете. Поймите! доктор Дельмар был традиционалом. Он верил в добрый старый строй. Но у нас хватает людей, которые стоят за перемены, и Дельмару заткнули рот.

– Кто, госпожа Дельмар?

– Возможно, она послужила орудием. Дело не в ней. Важно, кто за ней стоит.

– Вы уверены в том, что говорите? У вас есть доказательства?

– Только косвенные, к сожалению. Рикэн Дельмар напал на какой-то след, Он уверял меня, что у него доказательства есть, и я ему верил, Я достаточно хорошо его знал – он не дурак и не ребенок. К несчастью, он почти ничего не рассказывал, но это было естественно – он хотел довести свое расследование до конца, прежде чем представить дело властям. И должно быть, до чего-то докопался, иначе его бы не посмели убрать так, а открытую. Дельмар сказал мне только одно: опасность угрожает всему человеческому роду.

Бейли как громом поразило. Он как будто снова услышал Миннима, но на этот раз дело обстояло еще хуже. К нему что, все теперь будут обращаться с бедствиями космического масштаба?

– А почему вы считаете, что я могу вам помочь?

– Потому что вы землянин. Понимаете? У нас, соляриан, нет опыта в подобных делах. Мы, так сказать, не разбираемся в людях. Нас тут слишком мало. Не очень-то приятно говорить вам это, господин Бейли. Коллеги смеются надо мной, а некоторые сердятся, но у меня определенно есть такое чувство. Мне кажется, что вы, земляне, просто обязаны разбираться в людях гораздо лучше нашего, раз живете такой кучей. Тем более детективы. Так?

Бейли слегка кивнул, но придержал язык.

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, – продолжал Грюер, – Я не смел говорить с другими о расследовании, которое вел Дельмар, потому что не знал, кто именно замешан в заговоре, а Дельмар не хотел посвящать меня в детали, пока не установит все в точности. Но даже если бы Дельмар добился успеха, что бы мы делали потом? Как следует поступать с враждебными элементами? Я не знаю. Я с самого начала чувствовал, что нам нужен землянин. А когда я услышал, как вы расследовали убийство космонита на Земле, то понял, что нам нужны вы. Я связался с аврорианцами, которые столь тесно сотрудничали с вами в том деле, и через них вышел на правительство Земли. Только своих коллег никак не мог убедить. Но тут случилось убийство, и это был такой шок для всех, что я добился согласия. В тот момент они согласились бы на что угодно. – Грюер помялся и добавил: – Нелегко просить землянина о помощи, но приходится. Что бы там ни было, помните: беда грозит всему человечеству. И Земле тоже.