Осколки серебра и льда - Лаура Кардеа

– Будут ли там фейри, желающие праздновать с вами?

Игнорирую плохо скрываемую колкость.

– Конечно. Фейри и другие существа, населяющие зимнее королевство. Надеюсь, вы убедитесь, что я больше чем бессердечный тиран. К тому же это хорошая возможность познакомиться поближе с моими подданными. – Встаю со стула и чуть отхожу от нее, прежде чем она спросит еще что-нибудь.

Роуэн вскакивает со своего места, чтобы последовать за мной, и растерянная Верис остается одна в столовой.

– Ты разве не должен был остаться с ней? – бросаю я, не оборачиваясь. – Ведь у тебя особый талант к общению с дамами.

В коридоре он наконец меня догоняет и торопливым шагом идет рядом.

– Не думаю, что это было бы уместно, поскольку… вы ухаживаете за принцессой.

– Пусть она полюбит мое богатство и мою власть, – отмахиваюсь я. – А ее постель может согреть и кто-то другой. Если это будешь ты, я хотя бы буду уверен, что она не попросит этого от меня.

Роуэн умолкает. Он, конечно, знает, что женщины меня не интересуют. И дело даже не в том, что мое сердце, вместе с чувствами и желаниями, находится в ледяных когтях. Но он точно не ожидал такого безразличия с моей стороны к тому, чтобы делить с кем-то одну женщину. Роуэн делает глубокий вдох и осторожно берет меня за руку, что очень рискованно.

– Вы уверены, что это правильно?

Поднимаю руку, и Роуэн медленно, но неотвратимо начинает превращаться в ледяную статую. Он не может пошевелиться, и магия постепенно подбирается все ближе и ближе к его сердцу, которое колотится быстрее с каждой секундой, посылая кровь по холодным жилам.

– Не смей подвергать сомнению мои решения. Помни, кто я и как ты должен себя вести.

Опускаю руку, и Роуэн оттаивает, снова став подвижным.

– Прошу прощения, мой принц, – с этими словами он низко кланяется.

Мы давно уже не дети, и прошли те дни, когда он бил меня по лбу при каждом удобном случае. Дальше по коридору я иду один, а Роуэн остается далеко позади. Но все же воспоминания о нашем детстве давят мне на сердце тяжелым свинцом. И в этот момент я рад, что оно твердо, как алмаз.

Пятнадцатое января

Верис

В день банкета Сиф будит меня и показывает мне новое платье, небесную синеву которого можно скорее назвать морозной.

Громко стону и откидываю одеяло.

– Он приказал нарядить меня, чтобы я как можно больше походила на фейри?

– Не думаю, что он хочет этого. – Сиф направляется в ванную.

– Значит, можно надеть нежно-зеленое платье? – кричу ей.

Я думала, что мой вопрос останется без ответа, но голова Сиф показывается в дверном проеме.

– Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, – бросает она, и я не могу сдержать смешок.

Сиф готовит горячую ванну с медом и молоком, и мне жаль, что я не могу нежиться в этой ароматной воде вечно. Но Сиф слишком быстро выгоняет меня из ванны, укутывает в халат и создает из моих волос настоящее произведение искусства. Дальше требуется немало времени, чтобы переодеться. Кошмар из пышной нижней юбки, бахромы, рюш и кружев, нагромождающих шелковое платье. И поверх всего этого Сиф закрепила роскошное манто, шлейф которого то и дело норовит меня поглотить.

Присвистываю, когда мы заканчиваем, и все время дергаю ворот нижнего платья, чтобы немного больше прикрыть свое декольте.

– Не слишком ли шикарно для банкета, на котором я всего лишь скромный гость? А то можно подумать, день рождения у меня.

– Если вдруг вы еще не заметили, наш принц всегда преувеличивает, когда дело касается одежды, – на ее губах играет усмешка.

Касаюсь указательным пальцем ее ключицы:

– Что-то изменилось. Ты сегодня другая.

Сиф тут же краснеет.

– Даже не знаю… Что во мне может поменяться?

– Ты шутишь о принце.

Она надевает мне на голову изящный головной убор с павлиньими перьями, надавливая чуть сильнее, чем нужно. Нет, мне определенно больше идут диадемы.

– Я бы никогда не стала шутить над принцем.

Чуть наклоняю голову.

– Ты влюблена?

Сиф ловким движением снимает убор с моей головы и начинает заикаться:

– Я не-не… У меня ни-никого нет. Я не влюблена!

– Твое заикание говорит о другом, дорогая, – пожимаю плечами.

Подобрав мне другой головной убор и закрепив его в волосах, Сиф упирает руки в бока.

– Нет, я не влюблена. Просто… Возможно, я до сих пор под впечатлением от того, как вы вывели Элирию из себя.

– Сочту это за комплимент, – ухмыляюсь в ответ. – Может, в следующий раз ты и сама дашь ей отпор.

Она так яростно мотает головой, что кажется, та вот-вот отвалится.

– Никогда в жизни! Она принадлежит ко двору искусств, а я всего лишь прислуга.

– Но ведь это не на всю жизнь, если я правильно помню, и все в твоих руках. Но если ты будешь продолжать себя так вести, то никогда не вернешься ко двору искусств.

Она тут же опускает глаза, и я хмурюсь. Снова сказала, не подумав.

Но я не успеваю подобрать другие слова и смягчить свою резкость, потому что Сиф подталкивает меня к двери:

– Нам следует поторопиться, если хотим прибыть вовремя.