Искушение из правил - Кристина Юраш

В этот момент вся жизнь промелькнула перед глазами. Потом подумала. И промелькнула еще раз.

Всю жизнь я чувствовала себя маленьким жуком-навозником, который толкает впереди себя комок своих проблем.  А я так и не встретила своего единственного. К которому можно подкатить свой комочек нервов и жизненных какашек, заглянуть в глаза и сказать: «Помоги!».

И тогда большая рука должна погладить меня по голове: «Ты же девочка!». Отобрать у меня комок моих проблем, выдать шоколадку и вон ту заколочку. Отойти за угол. И решить мои проблемы одним махом.

Только это я смогу назвать семьей.

И теперь я перед лицом неминуемой смерти понимаю, что мужики, которые мне попадались по жизни, любили идти рядом, давать советы, как правильно катить, какой лапкой, в какую сторону, с какой скоростью.

Они рассказывали, как героически решали чужие женские проблемы. Давно. Очень давно. Неделю назад. И ровно за пять минут до встречи со мной разочаровались в женщинах. И поклялись поднятым седельцем, что больше никогда не будут решать чужие проблемы.

Я хочу, чтобы на моем надгробии была надпись: «Нашла свой конец!». Чтобы мимо проходящие одинокие женщины смотрели на мою могилку с подозрительной завистью.

- Не ешь меня, пожалуйста! – выдохнула я, закрывая глаза. Но при этом,  продолжая дергать руками в надежде на чудо.

Пока я пыталась разорвать веревку, в голове промелькнуло странное чувство. Словно, лимит чудес в моей жизни уже исчерпан. И тетя, которую дико хочется назвать Маней,  из соседнего магазинчика в фартуке поправляет весы и протирает калькулятор: «Чудеса кончились. Когда завезут – не знаю. Я сказала хозяйке. Она у нас заказы делает!».

Дыхание чудовища стало ближе. Оно казалось жутким настолько, что я оцепенела.

Неужели все так закончится? Нет! Я не согласна!

- Дружочек, – начала я очень ласково. – Ты хоть понимаешь, что за каку ты пытаешься сожрать? Да я даже чай с майонезом пью! Меня нет в книге «О вкусной и здоровой пище»! Одумайся, пока не поздно! Я ем такую гадость, что тебя раскорячит под первым же кустом! А через неделю ты очнешься, удивляясь, что стонущая буква «зю» – это не твое естественное состояние!

Я уже хотела развивать тему дальше. Рассказать, что люди делятся на два вида. Те,  у кого хорошее зрение и плохой аппетит. И те, у кого плохое зрение и хороший аппетит.

Но дыхание стало страшнее и ближе. Такое чувство, словно кто-то задыхался перед моим лицом. Меня трясло сначала мелкой, а потом крупной дрожью. Я пообещала себе не открывать глаза, ни при каких обстоятельствах.

- Я бы на твоем месте перед тем, как совать в рот всякую пакость, спросила у нее санкнижку! Или справку от врача по месту жительства! – простонала я, понимая, что это конец. Выпутаться из веревки, липкой, как паутина, я не могла. Эти маленькие скауты отлично освоили науку вязания узлов!

- Слушай, у меня идея! – попробовала я зайти с другой стороны, понимая, что открывать глаза не собираюсь. – Давай я смотаюсь за справкой. А ты посидишь здесь и пару рецептов посмотришь? А?

Меня обжигало чье-то дыхание. Я мысленно пообещала себе, что постараюсь стать чужим несварением желудка. И жалела, что не взяла мастер-класс у чебурека на остановке.  Я,  превозмогая износ несчастной пищеварительной системы, тогда перечитала «Анну Каренину». Но это еще ерунда! Вот тортик на дне рождения Людмилы Павловны обеспечил мне «Войну и  Мир».

- Ты понимаешь, что через минут десять, будешь маршрутным такси? От дерева к дереву? – не выдержала я, надеясь, что здоровый образ жизни для чудовища не просто социальная реклама. – С остановками по требованию желудка? Оно тебе надо? Вот скажи честно?

Чудовище медлило. Видимо, это было очень интеллигентное чудовище, повязывало слюнявчик и доставало нож и вилочку.

Я отвернулась подальше от дыхания, которое вызывало миграцию мурашек по всему телу. По щеке скатилась слеза. Я нервно сглотнула ком, сжимающий горло.

Дыхание стало еще ближе, как вдруг я почувствовала на щеке прохладный… поцелуй. Аккурат в слезинку, которая скатывалась вниз. Сердце испуганно забилось, я распахнула мокрые глаза, никого не увидела. Вокруг царила тишина.

Туманчик пожирающей серостью крался среди надгробий. Я шмыгнула носом, не понимая, почудилось мне или нет.

Веревка стала просторнее. Я решила вспомнить школьные уроки физкультуры. Сначала просто. А потом незлым тихим словом. И выползла из-под веревки. Мой взгляд скользнул по рассыпанным конфетам. Желудок плотоядно заурчал, но я все еще растерянно осматривалась по сторонам. Никого.

Через пару минут я сидела на кладбище и бессовестно ела конфеты. На земле лежали обертки. «Мышки на северном полюсе» – просто мечта ассенизатора – кондитера. Цемент от конфетной промышленности.