Сердце полемарха - Айлин Лин

На завтрак я сходила самой последней, там же попросила кухонных мальчуганов принести в комнату наложниц свежий тёплый бульон из мяса птицы. После завтрака все шли в дальнее крыло первого этажа жилого здания и занимались до обеда ткачеством, прядением и вышиванием. Вот только я не пошла следом: в первую очередь нужно дождаться, когда очнётся Майя, удостоверится, что моё лечение прошло благополучно.

В итоге около мирно спавшей девушки я просидела несколько часов. За это время обдумала всё произошедшее и даже смогла чуток вздремнуть, восстанавливая силы. После короткого сна осмотрела шов на животе и осталась весьма довольна увиденным: сухой, свежий розовый рубец "украшал" нижнюю часть живота роженицы. Утром, когда проводила лечение я чувствовала в себе силы зарастить и внутренние швы и внешний так, что и следа бы не осталась, также я могла полностью снять послеоперационные боли, но по здравому размышление не стала этого делать: в таком случае у гиатроса Иринеоса появится неопровержимое доказательство, что у меня третья ступень доро. Высшая точка для лекарей этого мира. И чего тогда ожидать в этом случае мне неизвестно. Пусть будут швы, ничего я постаралась всё сделать максимально аккуратно, и когда всё полностью заживёт лишь тонкая едва заметная бледная полоска будет напоминать о проведённой операции. Единственное, в чём себе не отказала, так это выгнала всю лишнюю кровь из организма, чтобы у девушки больше не кровило.

Тихий вздох отвлёк меня от размышлений и я, прикрыв сорочкой рану, подняла глаза, встречаясь взглядом с Майей.

- Аглая, мой... - прошептала она пересохшими губами.

- Погоди, выпей-ка воды, - и поднесла к её губам глиняный сосуд, похожий на пиалу из моего мира, - с твоим малышом всё должно быть хорошо, его унесли кормилице по приказу Василиссы.

Пока я говорила, девушка жадно пила прохладную, живительную воду.

- Всё-всё, - остановила я её, - полежи чуток и потом перекусишь, правда всего лишь мясным бульоном, но пока так нужно.

- Василисса? - уже более уверенно сказала Майя, удивлённо глядя на меня, - она здесь тоже была? И почему у меня болит живот и вообще вся нижняя часть тела? Что тут произошло? - завалила она меня вопросами.

- Она пришла, потому что гиатроса Иринеоса не оказалось в поместье. Живот болит, потому что я его разрезала, чтобы спасти тебя и ребёнка, - с каждым моим словом глаза молодой матери становились всё больше, я даже чуть испугалась, как бы не выпали, - у тебя началось кровотечение и требовалось срочно предпринять решительные меры. Я провела операцию кесарево сечение и благодаря ей ты жива, и уже сегодня, вот прямо после нашей беседы начнёшь ходить, потому что нужно восполнить объём циркулирующей крови, ведь кровопотеря была значительная. В туалет нужно тоже сходить. Будет больно, - предупредила я, глядя в непонимающие тёмные глаза, всё, что я ей говорила для девушки явно было в диковинку и половину из сказанного она явно не поняла, - каждый шаг причинит боль, но ты должна всё перетерпеть, дальше станет легче.

- Легче? - ухватилась она за последнее знакомое ей слово, - боль отступит, если ходить?

- Да, - кивнула, нисколько не покривив душой, - ты можешь спросить меня что угодно, так проще, отвлечёшься. А пока на вот, выпей.

Я помогла девушке принять полусидячее положение, натаскав подушек с соседних сейчас пустующих топчанов и подала миску наполовину полную тёплым бульоном. Майя с жадностью проглотила всё до последней капли и прикрыла веки, чмокнув губами.

- Как будто стало полегче, - несмело улыбнулась она мне, - и что такое серово сечение?

- Это разрез на животе, чтобы вытащить ребёнка, - ответила я и откинула её сорочку, демонстрируя рану.

- Ой! - округлила она и без того большие глаза, - в голове не укладывается, что так можно делать. Ты и правда знатная лекарка!

В ответ я только хмыкнула и встала, чуть поморщившись от боли в пояснице: всё же бессонная ночь не прошла даром, да и магические способности вытягивали много энергии из организма.

- Давай руки, - протянула Майе раскрытые ладони, - нужно вставать и сходить в уборную.

Вот что интересно у древних греков была хоть и примитивная, но вполне работающая система канализации^[8]. И запахи человеческих испражнений не витали в воздухе, что тоже не могло не радовать.

Доведя Майю до комнатки, завела её внутрь и помогла усесться на деревянную лавку с дыркой в центре. После чего оставила её одну и вышла за тонкую дверь в коридор.

Мысль, что уже сегодня вечером меня ждёт встреча с этнархом Менедемом зудела на краю сознания, но я не давала ей вырваться и поглотить меня, дабы не впасть в панику и не насочинять сейчас совершенно не нужных вещей.

Майя вышла из уборной спустя несколько минут, она шла медленно, чуть пошаркивая ногами, и морща хорошенькое личика в гримасе боли, у меня даже мелькнула мысль полностью снять неприятные ощущения, но вовремя одумалась: пусть терпит, миллионы женщин моего мира и не такое переносили, тем более что молодой роженице всё же легче, чем им, магия многое поправила в её организме.

Мы походили по коридору ещё минут десять, и я отвела утомившуюся девушку на её топчан, на котором уже перестелили простыни услужливые рабыни. Среди них я заметила ту самую девушку, недавно мной спасённую.

- Госпожа! - кинулась она мне в ноги и прислонилась лбом о цветастую циновку. - Моя благодарность безмерна, моя жизнь отныне принадлежит вам! - продолжала она говорить, но голос стал тише и глуше из-за неудобного положения.

Я же, отпустив Майю, присела на корточки перед девчушкой и подняла её за плечи.

- Твоя жизнь принадлежит только тебе, береги её пуще прежнего и не попадайся на глаза разгневанным хозяевам, - покачала головой и потянула девочку вверх, - вставай.

Тем временем роженица уже успела прилечь и вытянутся на своём ложе.

- Поспи, Майя, - сказала я ей, - мне нужно идти в ткацкую, иначе, боюсь, наказания мне будет не избежать.

- Тебя не накажут, - сонно пробормотала девушка, прикрывая веки, - ты особенная, под дланью Великого Асклепия. Причинить тебе вред - накликать на себя беду, - едва слышно пробормотала она и тихо засопела, провалившись в глубокий целебный сон.

После её слов я растерянно огляделась и в глазах смотрящих на меня молоденьких служанок-рабынь видела неприкрытое восхищение и что-то ещё, мне непонятное, но весьма похожее на преклонение. Только этого мне не хватало!