Моя мама - боевой лекарь - Лира Алая

Я устало опустилась на траву — кабанов больше не осталось. Вполне возможно, с учетом того, сколько их было убито об Итана, их вообще не осталось в этом мире.

— Что дальше? — поинтересовалась я у мужчины, который, в отличие от меня, даже не запыхался.

Несправедливо! Почему он выглядел так, словно это не в него кидали порождений тьмы?!

— Дальше? Перекус и можно будет идти охотиться на гоблинов. Кай совсем скоро должен вернуться, — отвратительно воодушевленным голосом сказал Итан. — Устала?

— Есть такое, — я не стала отрицать очевидное. — Хотя не понимаю, почему. Кабаны весят не больше теннисного мячика, в своем мире я могла бы день так кидать — и даже не почувствовала бы напряжения.

— Использование магии, — коротко сказал Итан, протягивая мне руку и помогая подняться. — Это приводит к сильной усталости. Но ты очень хорошо держалась, на самом деле: сотворить столько заклинаний в течение нескольких часов — отличный результат.

Я нахмурилась, послушно следуя за Итаном, которым продолжал держать меня за руку.

— Слушай, а все будет нормально с этой охотой? — неуверенно спросила я.

— В каком плане?

— Ну, гоблины же посильнее кабанов будут? А если команду ранят сильнее? И я устану быстрее? — я засыпала Итана вопросами, впервые почувствовав несвойственную мне неуверенность.

— Не переживай, — попытался меня успокоить Итан. — Гоблины не такие уж сильные, возможно, будет еще один лекарь. Да и всегда есть одна чудесная фраза, если ты почувствуешь, что не справляешься с лечением. Или, например, не хочешь лечить.

— Какая фраза? — поинтересовалась я.

— Жрите банки, — ехидно улыбнулся Итан. — Я бы сказал, что это одна из двух сакраментальных истин для лекаря.

— Если бы я еще понимала, что это значит, — не менее ехидно улыбнулась я.

— Поправить здоровье может лекарь, а могут и зелья исцеления. Последние, конечно, гораздо менее эффективны. Зелья исцеления обычно разливаются в маленькие такие баночки. Поэтому если лекарь вдруг не может исцелить, то приходится использовать их — пить прямо во время сражения. Отсюда и выражение — «жрите банки». Кстати, имей в виду. Несмотря на то, что лекарь не может нанести сильно урона… — Итан на секунду запнулся, издал легкий смешок, но продолжил: — Обычно лекарь не может нанести сильного урона. И даже посохом никого не бьет. Обычно. В общем, лекарь способен угрожать именно этой фразой, намекая, что если член команды будет груб или неуважителен, то в бою лекарь случайно забудет его полечить.

Мы уже вернулись в город, и Итан уверенно вел меня куда-то за собой, все также не отпуская руку. Это было… забавно? Да, пожалуй. Ко мне — взрослой тридцатипятилетней женщине с довольно взрослым ребенком — относились как к беспомощной девушке, которой требуется забота. Нет, это было вовсе не неприятно, скорее, непривычно. Давно обо мне никто не заботился просто так. Просто потому, что мог позаботиться, а не потому, что это требовалось.

— С банками я поняла. А вторая сакраментальная истина для лекаря? — спросила я.

— А это уже у Кая спрашивай, — ответил Итан. — А то он обидится, что я рассказал тебе все самые веселые вещи, а ему рассказывать будет нечего.

— Что ж, вот и наше место перекуса, — ответил Итан, неожиданно останавливаясь перед небольшим кирпичным зданием с чуть покосившейся вывеской. — Лучшие жареные ножки поросят именно здесь! Сытно, вкусно и недорого.